Двойник для шута - Виктория Угрюмова

— Конечно. До сих пор предполагалось, что они неотличимы.

— Это так, — улыбнулся библиотекарь. — Но не для меня. Видите ли, господин шут — человек, кстати, весьма образованный, — листает книги иначе, чем государь. Он берет их указательным пальцем за правый верхний угол и осторожно переворачивает. А государь листает за нижний правый угол, несколько раз перебрав пальцами для удобства. Эти две манеры слишком резко отличаются друг от друга, чтобы быть присущими одному и тому же человеку.

— А как же вы узнали, какие книги интересовали государя, если он вас не пригласил с собой? — задал Сивард следующий вопрос.

— Тут еще легче. Государь отправился вон к тем шкафам, а к ним никто не притрагивался вот уже года три, с тех пор как я составлял последний каталог. Как вы знаете, ключи от этого собрания находятся у немногих, и посторонний не имеет доступа к тем полкам. Так вот, я просто посмотрел, на каких книгах этой полки не было пыли. Пять или шесть томов государь просто вынул, а затем поставил обратно, наскоро пролистав, — это тоже видно по следам пыли. А три тома изучал довольно серьезно. Он пробыл здесь около шести или семи часов. Я бы никогда не стал раскрывать секреты государя, если бы не тот факт, что он был немного не в себе — на это я обратил особое внимание.

Сивард и Аластер переглянулись. Старик явно уловил этот взгляд и, кашлянув, заметил:

— Позволю себе сказать, что это был тот государь, который интересуется историей охоты и холодным оружием.

Теперь четверо мужчин смотрели на него не отрываясь.

— Я напугал вас, господа? — спросил библиотекарь.

— Нет, — серьезно отвечал Аластер. — Но вы только что предъявили нам неопровержимые доказательства того, что вы владеете одной из самых серьезных государственных тайн. Ведь если я вас правильно понял, вы имели в виду, что государей несколько?

— Конечно, конечно. Именно это, молодой человек. Такому старому зануде, как я, видны многие мелочи, которым никто другой не придаст значения. Когда государь является ко мне несколько раз в неделю, нетрудно сделать вывод, что вкусы его разительно меняются.

Скажем, в понедельник он бегло просматривает новую книгу в коллекции и откладывает ее на потом, явно не заинтересовавшись, зато в четверг с восторгом ее читает. Так бывает, господа, и с обычными людьми, однако не с таким постоянством. Разумное объяснение может быть только одно: несколько человек, похожих как две капли воды и все же вполне самостоятельных, живут одной общей жизнью. И у них это выходит. Поверьте, что никто бы не догадался об этом секрете, если бы не разная манера читать, листать страницы. Тот, кто отвечает за вопросы безопасности, должен особо присмотреться к подобным деталям.

— Великий Боже! — выдохнул граф Шовелен, до сих пор не проронивший ни слова.

— А в чем заключалось ненормальное состояние государя? — спросил Аббон Флерийский, которого сейчас мало интересовали подробности дедуктивного метода барона-библиотекаря.

— Ну разве не достаточно того, что он переоделся другим? Я много лет служу Агилольфингам: знал и покойного императора Морона Четвертого, и нынешнего знаю с младых ногтей, но до сих пор ничего подобного не наблюдал. Ведь государи стали отличаться друг от друга не так уж и давно. Иначе я бы нашел время поговорить об этом с его светлостью.

Барон даже не скрывал, что из всех присутствующих Аластер представляется ему самым надежным и заслуживающим наибольшего доверия.

— Как давно? — быстро спросил Сивард.

— Месяцев пять или около того, — отвечал Олден, подумав. — Меньше полугода, это точно. И потом, не истолковывайте мои слова превратно: я не говорил, что все государи стали отличаться так уж разительно. Некоторая несхожесть наблюдалась мной весьма давно, но была настолько терпимой, что я и полагал большей доблестью хранить эту тайну, нежели тревожить окружающих по пустякам. И не смотрите на меня волком, юноша, — обратился он к одноглазому. — Не думайте, что если я догадался, то и другие могли увидеть различия. Другие не сидят с его величеством по три-четыре часа в замкнутом помещении и не смотрят сквозь увеличительное стекло, как он листает книги. Понимаете, если не знать, то подобная идея и в голову не придет… Да, о чем это я? Ага… Около полугода тому государь, которого интересовала охота и холодное оружие, долго не появлялся в хранилище. А когда появился, то я обратил внимание, что его обращение с книгами стало другим — не таким бережным и аккуратным. Он словно все время кипел изнутри, но ничем не выдавал себя за исключением тех моментов, когда клал книги на стол или ставил их на полку. Мелочь, скажете вы, но мелочей в моем деле не бывает. Когда человек небрежно сует не на свое место прежде любимый и бережно хранимый том, дело неладно.

— Что же вы молчали до сих пор, барон? — с досадой воскликнул рыжий.

— А кто я такой, чтобы обсуждать слова и поступки, а тем более — действия моего государя? — спросил Олден. — Я ответил вам только потому, что догадываюсь — речь идет о вещах очень серьезных.

— Нам нужно идти, барон, — сказал Аластер. — Мы признательны за то, что вы помогли нам. До свидания.

И он двинулся к выходу. За ним последовали, раскланявшись, граф Шовелен и бледный и взволнованный Аббон Флерийский. Сивард на мгновение задержался у выхода, разглядывая старика.

— Должен выразить вам свое искреннее восхищение, — сказал он. — Когда эта заваруха закончится, если вы позволите, явлюсь к вам поговорить о том о сем.

— С удовольствием, — церемонно поклонился Олден. — Думаю, у нас найдется много тем для увлекательной беседы.

Но когда одноглазый уже повернулся, берясь за ручку двери, старик воскликнул:

— Подождите, юноша! Один вопрос, всего один. Как же вы сами их различаете?

— А никак, — ответил Сивард со странной улыбкой. — Вообще не различаю. Для этого есть Аластер и его гвардейцы: они просто знают.

Тиррон, архонт Бангалора, вернулся в свои покои после торжественного приема, на котором присутствовали послы более десяти иностранных государств. Прием длился около трех часов, и архонт был окончательно измучен их бесконечными речами. Переводчики старались вовсю, но большая часть сказанного была слишком невразумительной, чтобы хороший перевод мог спасти дело.

Жители Ходевенского континента были настоящими варварами: и те, что жили на севере, и те, что обитали на юге. Их единственным занятием являлась война. Правда, иногда они торговали, но это тоже больше было похоже на вооруженный грабеж — во всяком случае, с точки зрения цивилизованных людей. Варварские царьки очень долго делили между собой центральную часть континента, и на протяжении более чем шести или семи сотен лет история его представляла из себя сплошную цепь кровопролитных войн и бессмысленных убийств. Однако ничто не может длиться вечно, и ко времени описываемых нами событий на Ходевене установился шаткий мир.

Бангалор с его неисчислимыми богатствами и благословенным климатом всегда привлекал завоевателей с Ходевена. Однако несколько внезапных смертей подряд начисто отбили у тамошних правителей охоту выступать против небольшого островного государства с оружием в руках. Теперь они налаживали торговые и дружеские связи, утомляя и себя, и архонта бесконечными посольствами.