Кровь фей - Дамина Райт (Вера Дельвейс)

Тем временем Беатия и Торнстед помогли ему влететь в Школу; остальные феи были так заняты, что вскользь кинули ему вслед приветствия и вернулись к своим делам. Благодарить и выказывать феям Белой Звезды уважение они будут потом. А сейчас – время уборки и погребальных костров.

– Давай мы вас обоих в библиотеке разместим? – предложил Торнстед, не глядя на Лэннери. – Чтобы комнаты открыть, нужны палочки, а они… все палочки с ними. С мёртвыми.

– Лучше в библиотеку, – поспешно согласился Лэннери. Ему не хотелось садиться на чью-то кровать, ещё тёплую, хранившую следы присутствия своей покойной хозяйки. – Если скамья найдётся, я смогу на ней и посидеть, и полежать.

– Лежать только на животе, – предупредил Торнстед. – Пока крыло не вылечат.

Библиотека здесь была совершенно такой же, как и в Школе Белой Звезды, и ком встал у Лэннери в горле. Широкое окно с прозрачными стёклами. Множество свитков, хранившихся на полках, пусть и сделанных не из аргены, а из жёлтой древесины золотолиста. Тянувшийся на всю длину прямоугольный стол, и к нему приставлены скамьи, пусть и не с белыми, а золотистыми покрывалами, чтобы каждый желающий прикоснуться к библиотечной мудрости мог сидеть удобно.

– Вот! – Торнстед оттащил одну из скамей в небольшую нишу в стене библиотеки. – Здесь ты можешь сидеть, лежать! Да и читать тоже! Хотя, – он смущённо хохотнул, – кто бы говорил про чтение… я ни одного свитка тут не открывал.

Лэннери вспомнил, каким глупцом был раньше, тренируя только боевые навыки и снисходительно поглядывая на Аргалена с его свитками. А сейчас спасение только в них – где ещё искать сведения о черномаге?

– Благодарю, – и Лэннери заторопился с самым важным вопросом:

– Как долго лечатся… трещины на крыле?

С досадой он подумал, что в Школе Белой Звезды и слыхом не слыхивал о таких ранениях у фей. Думал, что крылья только оторвать можно, а тогда – неизбежная смерть, как случилось с Риджаной. Судя по взгляду светлых, почти бесцветных глаз Торнстеда, тот и не подозревал, что феи Белой Звезды настолько… невежественны.

– Ну, как, – наконец, выговорил он, паря над порогом библиотеки – уже собирался улетать. – Нашей Ретане один раз чуть крыло целиком не сломали! На задании было дело. Хорошо, она смогла вырваться! Но тогда с нами была старая Наставница, у неё особенный талант исцелять всё, что угодно. И Ретане через пару часов выздоровела!

Лэннери нахмурился. Но теперь-то Золотая Наставница в плену у черномага! Кто поможет с исцелением?

– Хорошо, экзамен у нас был, и посвящение тоже, – Торнстед как будто прочитал мысли Лэннери. – Просто решили – пока Кэаль не призовёт нашу старую Наставницу, молодая не вступит в свои права. Но теперь можно.

Он совсем не выглядел потрясённым оттого, что мертвы шесть фей и похитили Наставницу, и, когда Лэннери это осознал, его покоробило.

– Так кто у вас теперь Наставница? К кому обращаться? – вмешалась Беатия, которая до этого была непривычно молчалива и задумчива. Торнстед покосился на неё:

– Молодая Наставница? Карисена. А что обращаться… она закончит с погребальными кострами и сама к вам придёт. Но она так быстро не вылечит.

С этими не слишком ободряющими словами Торнстед скрылся, и Беатия проворчала ему вслед:

– Спешит, как будто там без него не справятся! Я хотела узнать, можно ли мне набрать сока с деревьев. Для тебя.

Лэннери посмотрел на неё. Беатия, казалось, совсем не страдала от голода, и его осенило:

– Ты успела потихоньку слизать сок с какого-нибудь золотолиста?

– Верно, – улыбнулась Беатия. – Сок-то у всех деревьев по утрам появляется. Смотрю, у одного даже слишком много, на землю стекает. И пока последнюю нечисть и мертвецов добивали, я помогла золотолисту, съела лишнее с его коры. Сделала доброе дело!

Лэннери невольно рассмеялся. Крыло заболело чуть сильнее, но он не стал обращать на это внимание.

– Буду очень благодарен, если ты принесёшь сока и мне. С разрешения местной Наставницы, конечно же.

Беатия вернулась с целым сосудом, полным жидкого сока. Губа у Лэннери успела зажить, и он спокойно пил, пока не опустошил сосуд до конца, после чего отдал Беатии. Та повела глазами в сторону скамьи:

– Можешь теперь отдыхать, только одежду и башмаки не забудь поменять, а то жёлтые феи скажут, что мы им покрывало замарали.

– Золотые феи, – посмеиваясь, Лэннери взмахнул палочкой. – Вэс-тици!

– Жёлтые-жёлтые! – И Беатия последовала его примеру, после чего оба уселись на скамью. Сосуд фея отставила в сторону, села близко к Лэннери, щекоча ему лицо своими волосами, и шепнула:

– Ты знаешь, я рада, что ты жив. Но не потому, что Белая Звезда целее останется. Догадаешься, почему?

Перед Лэннери всего на пару мгновений встал призрак погибшего друга, укоризненно взглянул… и тут же растаял. Куда ему, предателю, было тягаться с ароматом светлых волос, манящими голубыми глазами и пухлыми губами Беатии! Забыв о боли в крыле, Лэннери обхватил фею обеими руками, прижал крепче, целуя так сильно, как будто хотел раздавить…

– Жаль, что это не твоя комната, – прошептала Беатия, когда он оторвался от неё. Лэннери ответил ей жадным взглядом: сорвать бы платье с её плеч, целовать бы каждый мильм её кожи, а потом… Он даже не мог придумать, что станет делать «потом». Раньше он убеждал себя в том, что все эти игры – для тех фей, кому больше нечем заняться, а уж глупей священного союза ничего нет. Но Беатия всё изменила, и в глубине души, признался себе Лэннери, он всегда желал её, даже когда ненавидел.

– О да, – промурлыкала фея, проводя ладонью по его щеке, – пока ты лечишься, тебе не до сражений, тебе будет скучно…

– Не забывай, что мы ещё должны поискать в свитках что-нибудь о черномаге, – Лэннери неохотно оторвался от приятных мыслей и перешёл на неприятные. Рука Беатии, начавшая перебирать его волосы, сразу замерла. – Времени у нас не так много.

Оживлённый блеск в голубых глазах потух.

– Да, к сожалению… ты прав.

Беатия убрала руку, отодвинулась от него, и как раз вовремя, потому что дверь библиотеки открылась, и внутрь влетела широкоплечая фея. Лицом она удивительно походила на Торнстеда, как и телосложением, и Лэннери мимолётно задумался: могло ли в одной семье родиться двое