Талант новичка - Дмитрий Зимин

Я посмотрел на Захарию.

— Так и есть, — подтвердил тот. — Это не афишируется, но и генерал, и казначей, разумеется, в курсе. Причём, со стороны драконов наблюдается та же картина.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросил я.

— Тамберлен, казначей Князя Драконьего Двора, частенько бывает у нас, в Златом Замке, — фыркнула Зара. Словно сообщала что-то общеизвестное, такое, что и упоминать-то не стоит в приличном обществе. — Они дружны с Фаберже. А ещё он имеет пожизненный абонемент в нашу библиотеку.

— Почтенный казначей Драконьего Двора коллекционирует комиксы, — ядовито добавил Захария. — И так как у них, в Благоре, с прессой как-то не сложилось, король Золтар Шестирукий, наш общий предок, даровал ему такое право. И обязал библиотекарей бессрочно выписывать все серии "Приключений Капитана Зорка" и "Покорителей космоса".

Я даже не удивился. Более того: новая информация просто ИДЕАЛЬНО укладывалась в разрабатываемую мною концепцию.

— Но это ничего не меняет, милорд, — вежливо напомнил о себе де Сигоньяк. — Как военный консультант, а вы ведь пригласили меня именно в этом качестве... Так вот, как военный консультант, я могу со всей ответственностью заявить: ни та, ни другая сторона не откажется воевать только потому, что это не приносит прибыли. Я имею в виду, в денежном эквиваленте.

— Существует множество других "плюшек", — пояснила, как всегда доходчиво, Зара.

Я кивнул.

Разумеется, я и сам прекрасно понимал, что война — это не только война и не СТОЛЬКО война. А ещё и национальная гордость, чувство превосходства над противником, яркая и стремительная карьера... А также отличная возможность в старости, сидя у камелька, пересчитывать уцелевшие конечности и хвастаться внукам своими подвигами.

— То есть, вы считаете, что у меня ничего не выйдет, — уточнил я.

— Ну, не то чтобы НИЧЕГО, — честно пошевелил ушами законник. — Не выйдет прекратить военные действия, вьюноша. Я тут полистал их приходно-расходные книги... Не представляете, сколько состояний было сделано на поставках в армию. И хорошо, что не представляете, потому что я уже тихо плачу в уголочке. От зависти.

Я посмотрел на Сигоньяка.

— Ну а вы что скажете, Рэмбо?.. Я же вижу: вам война не доставляет никакого удовольствия, а уж тем более, никакой прибыли.

Благородный барон пожал плечами.

— Как вы помните, я окончил военную академию, милорд. С отличием. Признаться, я больше ничего не умею, кроме как... — он указал на карту, где чёрными жирными стрелками были обозначены наши позиции, а красными — позиции противника. — От судьбы не уйдёшь, — продолжил он. — Вы свидетель, милорд, я пытался, — он усмехнулся, указав на свой потрёпанный наряд. — И мой вам совет: идите как можно скорее в Арсенал и узнайте наконец, что такое это Оружие. Потому что без него у нас нет шансов.

Я моргнул.

— Заковия и Благор воюют полторы тысячи лет, — напомнил я. — И всё это время как-то сохраняли паритет. Что же изменилось на этот раз?

Сигоньяк вздохнул. А потом сдавил переносицу — словно не в силах вразумить неразумных младенцев, которые так и рвутся поиграть в песочнице, наполненной порохом. Хоть кол у них на голове теши...

— Заковия лишилась монарха, — сказал барон. — С исчезновением короля Зиновия шансы на победоносную кампанию стремительно упали.

— Но... — нет, право слово. Я даже растерялся. — А как же я?

Сигоньяк устало вздохнул.

— При всех твоих неоспоримых достоинствах, Макс, у короля Зиновия было несколько сотен лет на то, чтобы отточить искусство управления государством. Он был настоящим лидером. Это касается и его отца, деда — и всех, кто стоял за ними, в череде венценосных предков. Война у них В КРОВИ, Макс.

Ну вот. Меня только что обозвали двортерьером. И сделали это так изящно, что тявкать было не на кого.

— Хочешь сказать, — я мило улыбнулся, постаравшись сверкнуть глазами так, как это делал мой папаша. — Что мне на этом фамильном деревце отведена самая низкая, лишенная листьев веточка?

— При всём моём уважении, милорд, — приложив руки к груди, барон поклонился. — Вы — прирождённый пацифист. Я это понял сразу, как только столкнулся с вами на улицах Сан-Инферно. Я видел, что вы богаты, и что я не слишком разгневаю богов, если позаимствую у вас на безвозмездной основе некоторую, чисто символическую сумму, которая поможет мне выжить. Но увидев ваши глаза... И заглянув вам в душу... Я понял, что обокрасть вас — это всё равно, что пнуть котёнка. Ты этого не заслуживаешь, Макс, — сказал он совсем другим тоном. — Война — это грязное дело. Это ложь, предательство и смерть. Стань ты правителем в счастливые и тихие времена — Заковию ждал бы небывалый подъём. Но сейчас нам нужен другой лидер.

Это была длинная речь. Самая длинная из тех, что произносил барон. И она мне не понравилась: уж слишком много в ней было правды.

— Но так как это невозможно, — оказывается, это ещё не всё... Вперёд вышла Зара. — Остаётся надеяться, что дальновидные предки предвидели такой поворот и подстелили соломки.

— В виде таинственного Оружия, которое может активировать только Избранный, — кивнул я.

— Поверь, Макси, если бы кто-то из нас — Захария, я, Зигмунд или девочки — могли активировать это Оружие, о тебе никто бы и не вспомнил, — она грустно улыбнулась, и вдруг я понял, что сестрице КУДА больше лет, чем можно было предположить, глядя на её великолепную фигуру и повадки сексуальной хищницы. — Ты бы так и прозябал в том смешном измерении, куда тебя запузырили за ненадобностью. Без магии, без надежды, и с вечной тоской, которая сжигала бы тебя изнутри. Пока не прожгла насквозь.

— Считаешь, мне страшно ПОВЕЗЛО, что у вас тут война, и мне есть к чему приложить свой никчёмный, ни на что не годный организм?

— Ну, этого я не говорила, — Зара потрепала меня по волосам и улыбнулась. — По-своему, ты очень милый парень, и даже мне нравишься. А то, что ты не приспособлен ПРАВИТЬ — не твоя вина. Просто смирись. И сделай так, как тебя просят. Хорошо, малыш?

— Спасибо за откровенность, но... ты же сама ПЫТАЛАСь меня убить. На Земле, помнишь?

Зара отвела глаза, поспешно прикрывая лицо бокалом.

— О чём ты говоришь, Макси? — пробормотала она. — Наверное, ты меня с кем-то путаешь...

Я хотел сказать ей, что эти желтые волосы, безвольно обвисшие, мокрые от московского дождя, я не забуду никогда.

Хотел припомнить Жерминаль, которые шли по моему следу, как почуявший крысу спаниэль.

И самое главное — её меч, который у меня на глазах срезал железобетонную колонну, как парафиновую свечку.

Но не сказал. Сестрица явно не хочет, чтобы о её эскападе узнали, и я не стал настаивать. Вытрясу из неё признание потом. Без свидетелей...

Вместо этого я прищурил глаза и вновь широко улыбнулся.