Оборотень в погонах - Андрей Уланов

– Верно, – кивнула Хавронья. – А еще исключения?

Ну что ты человека… тьфу, гоблина, извини, Гармаш… торопишь, ведьма?! Весь курс знает – нельзя Гармаша гнать. Он, когда торопится, теряется и злится. Уже не один зачет так проваливал. Хотя умом, пожалуй, меня обойдет.

А Хавронья, зараза, валит его нарочно. Орденцы, они у нас такие – на словах все расы, конечно, равны, но только люди почему-то равнее других.

– А еще… – Гармаш намеренно делал паузы, чтобы собраться с мыслями. – Подданными Стройки не являются иностранцы любой категории, так что уголовный кодекс к ним относится ограниченно, в рамках соответствующих международных соглашений.

– Тоже верно, Гармаш… – Сестра Феврония дернулась и резко подняла голову. – Зорин, встаньте!

Да что же это делается? Я-то ее чем не устраиваю?!

– Зорин, сдайте немедленно шпаргалку, – потребовала Хавронья.

– Какую шпаргалку? – возмутился я.

– Не шутите со мной! – озлившись, монахиня хлопнула ладонью по столу. – Сдайте шпаргалку или покиньте авдиторию!

– Какую шпаргалку? – Я начинал потихоньку закипать.

Спокойно, Валя, только спокойно!

– Ту, с которой вы подсказывали своему другу Гармашу, – ответила Хавронья стальным голосом. – Которому по вашей милости придется ответить еще на несколько вопросов, и не самых простых.

Я глянул в сторону двери. Там подмигивал синеватыми рунами ларец, куда мы все перед зачетом складывали разное магическое барахло. Попробуй в магически чистом зале запустить «шпору» – вмиг засекут. Только у меня шпаргалок не было. Я же не зря четыре дня, не вылезая, зубрил курс основ права к этому, будь он неладен, зачету! Не нужна мне шпаргалка!

– И не пытайтесь отпираться, Зорин, – заявила монашка. – На вас детектор зашкаливает.

– Да где он зашкаливает?! – взвыл я. – Покажите мне этот детектор!

Не самая умная просьба – вот отправит меня Хавронья на пересдачу, и ничего я не смогу поделать. Не в студенческий же комитет идти. И не в хрисомольский – они там вроде филиала орденского совета. А сестра Феврония в ордсовете человек не из последних.

Монашка вытащила из-под стола маятник. Гирька моталась туда-сюда как оглашенная, и качания ее были устремлены точно в мою сторону.

Вся авдитория уже глядела только на меня, про Гармаша забыли. Да нет у меня шпаргалки! На что же так реагирует этот клятый детектор?

От обиды, от злости, от отчаяния я чуть не закричал. Страшно болели напряженные плечи, точно каждый взгляд в спину бил архангельским жезлом.

И тут я понял. Понял и тупо уставился на свои руки, на густой покров мелких светлых волосков на тыльной стороне ладони. Черт, сегодня же четверг, полнолуние! Не так мне много и надо сегодня…

– Матушка… – прохрипел я, совсем было собравшись объяснить, что это не на шпаргалку, это на меня зашкаливает детектор, но на лице сестры Февронии появилась такая гадливая усмешка, что вспыхнувшая у меня над сердцем злоба перешла предельную черту.

Сознание я, как обычно, потерял – к счастью, ненадолго. Похоже было, что приступ длился лишь несколько минут, а трансформация прервалась, не завершившись, иначе я бы помнил те минуты, что провел в ином облике. Полагаю, наша преподавательша приложила к этому руку – все же орденские молитвы имеют изрядную силу.

Взгляды снова охлестывали меня, но уже другие – испуганные, опасливые.

– Почему вы не предупредили деканат, что вы оборотень? – поинтересовалась сестра Феврония.

– Я на четверть оборотень, – ответил я заплетающимся языком. Иной облик давал о себе знать как никогда сильно – наверное, потому, что ему так и не дали выйти на поверхность. – Это происходит, только когда я очень зол… – Что-то толкнуло меня приврать: – И только в полнолуние.

Хавронья явно не знала, что сказать.

– Тогда… можете идти, – процедила она. – Я запишу, что вы не могли сдавать зачет по состоянию здоровья. Придете, когда остальные будут пересдавать. – После почти незаметной паузы она добавила: – И вы, Гармаш, давайте зачетку и идите.

Гармаш ушел. Я остался.

– Что же вы стоите? – раздраженно поинтересовалась Феврония.

– Я готов сдавать зачет, – ответил я.

– Только что после оборота? – вяло попыталась посопротивляться монашка.

– Ну, вы же знаете, что шпаргалок у меня нет, – ответил я, и улыбнулся.

Мне даже сначала не показалось странным, что она побледнела. И только потом я понял, что улыбнулся по-волчьи – приподняв уголки рта и обнажив клыки.