Императорский ловец - Марина Суржевская

— Не нравишься? — он посмотрел через плечо. Бездна демонская, лучше бы он этого не делал! Лунный свет обнимал тело девушки серебряной вуалью, отчего ее нежная красота становилась еще выразительнее. Точеная фигурка с тонкой талией, красивыми бедрами и аккуратной грудью, что так удобно ложится в его ладонь. Розовые вершинки сосков, что хочется облизывать… Рассыпавшиеся по плечам волосы, легкий румянец на щеках. Соблазнительные губы, припухшие от его ласк.

Проклятье! Это невыносимо!

— Я не понимаю, почему ты ведешь себя так! — отчаянно выкрикнула Сойлин, приподнимаясь на локтях. — То целуешь, то отстраняешься, словно я больна пузырчатой лихорадкой! Со мной что-то не так?

— Не так? — он выдохнул и одним движением оказался сверху, вдавил девушку в узкую кровать. — Не так? Ты что, не понимаешь? Действительно?

— Нет! — она закусила губу, вот-вот — и заплачет.

— Великие Духи леса! Да я пытаюсь себя сдержать! — зарычал Армон. — Не красивая? Да ты самая красивая, желанная, нежная и соблазнительная девушка из всех, кого я знаю! Я думать не могу, когда ты рядом! Все мысли лишь об одном… — он осекся, глядя в ее широко распахнутые глаза. — У меня такого никогда не было. Было похожее… но давно. И все равно — не так… А сейчас… — он пытался не дышать. Пытался не смотреть на нее. Но ничего не выходило. — И ты пахнешь, как моя пара, Сойлин. Не знаю, почему. Это невозможно. Я уже выбирал себе пару, рихиоры могут сделать это лишь раз. Не понимаю, что происходит, и это жутко меня злит…

Он зарылся пальцами в ее волосы у затылка, притягивая девушку к себе.

— Я, кажется, уже жить без тебя не могу, Сойлин… — тихо сказал Армон. — Откуда ты взялась такая? Не понимаю…

— Я тоже не понимаю, — шепнула она. — Но я… Я тоже не могу без тебя жить.

— Не говори так, птичка, — он дрогнул, чувствуя, что хмель в голове усиливается. И дико хотелось кричать. От переполняющего его чувства. Такого невероятного, настоящего, мощного, как родник, оживляющий душу. — Не говори…

— Почему? Это ведь правда, — Сойлин улыбнулась, ее глаза сияли. Девушка несмело обвила руками шею оборотня, погладила по щеке. — Не уходи…

Ее робкая нежность ударила его так, что рихиор снова глухо зарычал. Зверь внутри бесновался. Человек уже тоже…

— Не уйду. — И стоило прозвучать ответу, стало легко и как-то правильно. Все встало на свои места. Армон приподнялся, окинул Сойлин жадным взглядом, надеясь, что ему хватит выдержки не наброситься на нее, словно хищник на добычу. Она заслуживает другого. И он хотел дать ей — другое. И удивительно — зверь внутри согласился. Так тоже бывает лишь с настоящей парой, когда инстинкт заменяется потребностью подарить наслаждение, а не удовлетвориться самому.

Но размышлять об этом уже не было ни сил, ни желания. Мысли смело, они растворились в водовороте чувств и ощущений. Бархат и нежность кожи, влажность и сладость языка, острота вкуса, когда он проложил дорожку поцелуев по женскому телу. Он желал провести языком всюду — в каждой впадинке и выпуклости ее тела, и делал это, вырывая у Сойлин сначала изумленные, а потом откровенно хриплые стоны наслаждения. И эти звуки почти сводили с ума. Армон не помнил, когда тоже освободился от своих штанов, которые жутко мешали. Тесное пространство комнатки наполнилось звуками — их дыханием, стонами, хриплым рыком… И сладким, желанным, невероятно будоражащим запахом возбуждения. Сойлин не боялась, Армон знал это, его звериный нюх мгновенно уловил бы нотки испуга. Но нет. Даже когда он мягко развел ее ноги и прижался к столь желанному местечку, сжимая зубы от дикого возбуждения, девушка лишь поддалась ему навстречу. И это доверие вкупе с ее приоткрытыми губками и неумелыми ласками, свели рихиора с ума. Он надавил, вцепившись отросшими когтями в покрывало, заставляя себя не торопиться. Сойлин вскрикнула и тут же обвила ногами его бедра, выгнулась. А Армон нашел ее губы, уже не останавливая свои движения, уже не в силах их остановить. Он целовал и двигался, соединяя их тела, ловя тихие вздохи, слизывая слезинки. И в какой-то момент домик исчез. Вместо деревянных стен и низкой крыши они увидели лес. Величественный и древний лес, где деревья были столь высокими, что их кроны касались облаков, а на листве качались звезды. С темных стволов до самой земли свисали кружева голубого мха, плелись лианы, выбрасывая в воздух тяжелые багряные бутоны. А Сойлин и Армон лежали на мягкой серебристой траве, усыпанной синими цветами.

Правда, все это влюбленные отметили лишь мельком. Слишком велика была сила, что заставляла их сейчас двигаться навстречу друг к другу, слишком неоспорима. Толчки, толчки, толчки… до воплей, до рычания, до слез! И лес шумел вокруг, осыпая двоих, что любили друг друга в его корнях, мелкими лепестками цветов…

— Моя Сойлин… — еще толчок, и девушка выгнулась в экстазе. И сразу же эйфория так сладко взорвалась внутри, и Армон со стоном содрогнулся. Прижался губами к виску Сойлинки, пережидая это безумие и пытаясь прийти в себя. Потом перевернулся рывком, укладывая ее себе на грудь. Сойлин уперлась ладошками, улыбнулась. Они застыли, глядя друг другу в глаза.

— Тебе больно? — Армон нежно поцеловал ее губы, уже такие распухшие…

— Мне хорошо. Очень хорошо! — улыбнулась девушка. Оглянулась. — Где это мы? — Сойлинка попыталась подняться, но Армон не пустил, сцепил ладони за ее спиной, ощущая странное удовлетворение от этого собственнического жеста.

— В лесу предков. — Он запнулся, осознавая. Такой подарок получали немногие рихиоры, и переместиться в это мистическое место можно лишь с истинной парой.

— Ты уже был здесь? — глаза Сойлин зажглись любопытством.

— Нет, — качнул головой Армон. — Лишь слышал о нем. И, признаться, мало верил, что это место существует. Это легенда рихиоров, птичка. Но я не встречал ни одного оборотня, кто видел его наяву. Лес предков волшебный, он усиливает наслаждение, излечивает раны, забирает боль.

Над их головами огромный бутон дрогнул и открылся. Изнутри брызнул терпкий нектар — освежающий и бодрящий. Сойлин изумленно вскрикнула.

— Я хочу посмотреть этот лес!

— Тогда держи меня за руку, крылатая, — тихо рассмеялся Армон. — Как только мы разделимся, то вновь окажемся в твоем домике.

— А я тебя не отпущу, даже не надейся, — лукаво сказала девушка и уселась на его бедрах.

— Не уверен, что хочу гулять, — жадно сказал Армон, рассматривая юную соблазнительницу, что оседлала его. Сойлин рассмеялась, а он вновь притянул ее к себе. Думать ни о чем не хотелось. Сейчас его заботила лишь девушка, что была рядом.

Они очнулись,