Драконий коготь - Артур Баневич

— Один вопрос, — прервал Дебрен. — Что она сделала с брошью? Может, положила рядом с койкой?

— Да ты что! Дело слишком серьезное. Приколола себе на грудь. А почему ты спрашиваешь?

— Хм… Как бы вам это… Ронсуаза, там дверь. Глянь, не в башенку ли она ведет? Ну, иди, иди…

— Пожалуй, я знаю, почему ты ее отослал, — похвалился догадливостью Збрхл, когда девочка скрылась за окованной дверью. — Но, к счастью, госпожа хронистка — баба крепко феминизированная, не одним парням… хе-хе… работу дает.

— О чем вы? — перебил Венсуэлли. — Ну и курва! Ну и…

— Никакая не курва, Венс, а свободная женщина, да и поведения свободного. И между прочим, за то, о чем мы говорим, она никаких денег не берет. Так что не оскорбляй даму. Она вполне современна, вот и все. А корабль тесный, всегда народу под завязку, да и переборки как пергамент. Потому неудивительно, когда редкостная оказия выпала, и мы на сушу сошли…

— Ну и…

— Успокойся. Она это любит? Ей это нравится? Ее дело. Главное — дама рассудительная. Девушке своей, Неруэле, наверняка велела временно приколоть себе эту брошку, пока… хе-хе… писарят обучала. Ну, — потер ладони ротмистр, — пока что мы, как говорится, в седле. Ночь продержимся, дом — истинная крепость. А утром мои кнехты и твой Люванец… Ты что так смотришь?

— Збрхл, — глухо сказал Венсуэлли, — она гораздо современнее, чем тебе кажется.

— Даже так? Ну и что?

— Для нее Неруэла не лучше и не хуже мальчишек. Во всех отношениях. Никакой дискриминации.

— Ну и…

— Не стесняйтесь, господин Збрхл, — дружелюбно бросила Ронсуаза, появившись на пороге. — Мне двенадцать лет, я не ребенок. — Она прошла через комнату, обходя стороной колодки. — Почему они такие злые, Дебрен? Говори смело. Мне две…

— Потому что некая женщина скинула с себя платье как раз в тот момент, когда не должна была этого делать. Вдобавок, подозреваю, в весьма многолюдном обществе.

— Ага. — Ронсуаза взяла со стояка копье, неловко махнула им. — Ты можешь что-нибудь сделать с моими руками? — Дебрен слегка покачал головой. — Никуда не денешься, может, и такими что-нибудь навоюю. Папка говаривал, что в боевой суматохе важна каждая рука, лишь бы держала что-нибудь острое. Раненый, девка, даже мальчишка. Любая помощь может перетянуть чашу весов.

— Поставь на место, — резко бросил Венсуэлли. — Драться будем мы, а ты — стоять позади.

Збрхл отошел от окна и одобрительно кивнул.

— Дебрен, я гляжу на твою рыбью лапу и прихожу к выходу, что ты тоже не должен вмешиваться. Чешуйки с тебя начнут отваливаться, а под ними не кожа, а пленка. Замахнешься сильнее — и лопнет, а ты кровью изойдешь.

— Ронсуазин отец прав. А мы врукопашную драться не будем. Из дома не выйдем, а если они двери выломают, так переберемся в башню.

Збрхл хотел что-то сказать, но не успел: засвистело, зашумело, и в столбе, поддерживающем драконий череп, закачался болт. Второй влетел через соседнее окно, ударил в стену, высек искру и упал на одну из нар.

— Эй, вы там! — прокричал незнакомый мужской голос. — Те, что в живых, пусть вылезают!

Збрхл, ругнувшись себе под нос, подскочил к арбалетному окну… И снова ругнулся. Уже не под нос.

— Дерьмо и вонь! Вот она, твоя помощь, Венс! Чтоб оно…

— Господа, сопротивление бессмысленно! — Этот голос, натренированный в судебных баталиях, уже знали все. — Не стреляйте! Ибо эти добрые люди, отвечая ударом на удар, убьют вас в справедливом и вполне объяснимом порыве.

Пленных было шестеро. Ближе всех и немного сбоку стоял Вендерк опп Гремк, выглядевший совершенно также, как всегда, если не считать петли на шее. Петля была довольно свободной, и столь же свободно свисала веревка, соединяющая ее с рукой стражника. В другой руке стражник, на полголовы превышающий узника, держал топор, что, думается, объясняло такое положение вещей. Он не скрывался, во всяком случае — сейчас, хотя его обшитая бахромой одежда, делающая его похожим на куст, говорила о том, что обычно мужчина старается в принципе не бросаться в глаза.

Второй «кустоподобный» тип тоже не прятался и тоже держал конец веревки, на которой было целых пять петель, накинутых на шеи Цульи, Люванца, Солган, Неруэлы и Небрима, которым связали руки. Света было уже слишком мало, чтобы различить детали, но Дебрен без труда заметил, как неуверенно держится на ногах «левая рука и щит» Венсуэлли, какую взбучку получила эта «рука и щит», прежде чем ее удалось привязать к остальным четверым.

— Как я и говорил, — с горьким удовлетворением заявил Венсуэлли, — их прямо из кровати вытащили. Причем, холера, пожалуй, из одной.

Дебрен не спрашивал, на основании чего адмирал сделал такой вывод. На Цулье, самом высоком, были чересчур короткие рейтузы Неруэлы. И больше ничего. На Солган — розовая курточка одного из парнишек, накинутая на странную, вроде бы черную, всю в оборках и сильно просвечивающую рубашку, — и тоже больше ничего. Неруэла успела прикрыть наготу кафтаном своей мэтрессы, а Небрим влез в слишком тесную курточку девушки и, кажется, в собственные рейтузы, но надетые задом наперед.

— Сдавайтесь! — крикнул тот, который призывал их вылезать. На нем была такая же бесформенная коричнево-зеленая накидка, как и на остальных, а поскольку он стоял позади цепи пленников, ничего больше о нем сказать было нельзя. — Мы профессионалы, и вы профессионалы. Какой нам смысл топорами размахивать?

— Прекрасный вопрос! — крикнул в окно Збрхл и моментально приставил арбалет к плечу. Зазвенела тетива. Человек, державший опп Гремка, даже не застонал. Упал, как пораженный молотом, с торчащим в груди болтом. — Не для того арбалеты придуманы.

Несколько мгновений ничего не происходило. Все с недоверием глядели на умирающего и дергающего ногами беднягу. Возможно, некоторых — как, например, Дебрена — удивляло упорное молчание уходящего в мир иной. С такой раной он должен был кричать.

Первым пришел в себя тот, что привел на веревке пленных. Он отпустил веревку и спрятался за Неруэлой. Вендерк опп Гремк даже не дрогнул.

— Ну, знаете ли… — Командир кустоподобных казался удивленным, но особого гнева в его голосе не было. — Я, понимаешь, к вам с открытым сердцем, а вы Четвертого трах болтом? Это что ж, так переговоры ведут? Я разочарован.

— Убейте его, — театральным шепотом подсказала ротмистру Ронсуаза.

Дебрен не без некоторого удовольствия шлепнул ее по ягодицам, которые опережали груди в погоне за взрослостью…

— Эй, за что?

— За глупые советы, — проворчал он. — Збрхл, достаточно!

— Мне поручили изложить вам суть предложения, — проговорил лишь слегка дрожащим голосом Вендерк опп Гремк. — Благородные господа малочиряковцы, являющиеся здесь суверенными хозяевами, весьма милостивы и мстить за нападение на свои владения не намерены. Они лишь ожидают рекомпенсации за нанесенный им вред, возмещения расходов на оборонительную кампанию и гарантии нерушимости общественных интересов местного населения в будущем. Они требуют справедливости и ничего более.