Эмиссар уходящего сна - Леонид Кудрявцев

Вот чего он хотел. Задобрить в конечном итоге свою совесть, заставить ее замолчать, благо она в каком-то рудиментарном виде у него есть.

О-хо-хо... грехи мои тяжкие.

— И вот вместо того, чтобы взять себе какой-нибудь бесхозный сон, заняться его благоустройством, ты предпочел...

— А ты почему не возьмешь себе какой-нибудь бесхозный сон? — перебил его я. — Кто тебе мешает это сделать?

Клинт Иствуд довольно улыбнулся.

Вот такой оборот разговора ему, похоже, нравился.

— Да потому что я, — ответил он, — не такой, как ты. Не голь перекатная. После того как это дельце будет закончено, мне заплатят столько, что я смогу купить благоустроенный детский сон, сделанный самым лучшим образом...

Я поморщился.

Можно представить, во что его превратит этот типус. А ведь в него еще и дети-посетители попадать будут. У скольких из них потом после посещения этого сна появится неосознанная тяга к «правильному пониманию жизни»?

— А ты не морщись, — заявил страж порядка. — Детские сны, они к переделке очень даже подходят. Лучше всех других. И фантазия у детей мощнее, чем у взрослых. Все, находящееся в таких снах, гораздо качественнее, достовернее. Э, да что бы ты понимал... Ну вот почему ты такой? Я же к тебе пригляделся. Ты не глуп, в отличие от многих. Почему не хочешь жить как должно? Отвечай, ибо у меня в руке твоя смерть.

Я покачал головой.

Может, хватит тянуть кота за хвост? Перед смертью не надышишься. И если все равно придется рисковать жизнью, то какая разница, сейчас или получасом позже?

Правда, сначала хотелось бы узнать одну вещь,

— Чего отвечать-то? — сказал я. — Нужен тебе мой ответ... Ты вот лучше мне скажи, много ли их, этих конкурентов, заплативших тебе, чтобы ты помог своему сну стать уходящим?

Клинт Иствуд хитро улыбнулся.

— Все-таки надеешься выжить? Не получится.

— Тогда почему не желаешь сказать?

— А вдруг кто-нибудь подслушает? Нет, кто именно — не скажу, но могу сообщить, что их много. Заинтересованных в том, чтобы этот конкретный сон так и остался уходящим. Чем меньше в нем посетителей, тем больше их в других, похожих на него снах. Понимаешь?

— Понимаю. А тебе-то за что деньги платить? За то, чтобы ты не дал мне выполнить задание касика?

— И за это тоже. Ну а кроме того... думаешь, так трудно сделать, чтобы посетители стали постепенно обходить этот сон стороной? Совсем нетрудно. Чуть больше, чем нужно, грубости и придирок, и они унесут из этого сна неосознанное желание в него не возвращаться.

— Понятно... — сказал я. — Да, действительно, даже один человек, оказавшийся в нужный момент на важном посту, способен натворить такого...

— Вот именно, — веско сказал Клинт Иствуд.

И как раз в этот момент у него за спиной проявился некий почти прозрачный силуэт. Он возник всего лишь на долю секунды, возник и тотчас исчез, но этого было вполне достаточно.

Я помотал головой, пытаясь сообразить, привиделся он мне или нет, а страж порядка тем временем продолжил свои пояснения и наставления. Он все бубнил и бубнил о сытой жизни, о том, как надо устраивать свои дела. Да еще о том, что рука, конечно же, руку моет. И если умеючи... поставить перед собой такую цель... то можно зажить припеваючи. А вот я, хотя бы перед смертью, должен осознать, как все неправильно сделал, и если не исправить... Кто мешает позавидовать более умным, понимающим в жизни? Хотя бы позавидовать и отречься от своего идиотского образа жизни...

А я, его почти не слушая, все-таки машинально про себя отметил.

Отречься? Позавидовать? Ну, так я и думал. Туда все и катило...

Но в основном я пытался все-таки понять, привиделся мне этот силуэт или нет. Причем привидеться он мог запросто. Вдруг мое сознание решило сыграть со мной шутку и выдало желаемое за действительное?

Да и стоит ли тратить время на размышления, если узнать правду можно лишь одним образом. Сделав то самое, что я собирался сделать, прежде чем этот силуэт увидел.

А Клинт Иствуд вещал...

— Ладно, — резко сказал я. — Давай закончим эту трепотню,

— Что? — вытаращил на меня глаза страж порядка. -. Значит, ты решил умереть прямо сейчас?

— Кто из нас умрет, еще не известно, — заявил я.

— Я — Клинт Иствуд, — напомнил страж порядка. — Неужели ты забыл, кто я такой?

— Почему? — ответил я. — Помню. Только ты ошибаешься. Тебя лишь назвали так. Настоящий Клинт Иствуд никогда не был вонючим хорьком. Понимаешь, что я имею в виду?

Вот тут мой противник побледнел от гнева. И это было здорово. Именно этого я и добивался.

— Кстати, — небрежным тоном сказал я. — Если очень хочешь, могу указать тебе на одну твою ошибку.

— Ошибку? У меня не было ошибок.

— Была, — безжалостно сказал я. — И я могу тебе сказать, в чем она состоит.

Как раз в это время силуэт за спиной Клинта Иствуда появился вновь и стал потихоньку приобретать четкие, реальные очертания.

— Ну, так в чем? — с недоверием спросил страж порядка.

— В свое время ты не читал эпохальный труд «100 вещей, которые я сделаю, когда стану злым властелином».

— Каким злым властелином? — спросил Клинт Иствуд. — Не собираюсь я становиться никаким злым властелином... Я собираюсь кое-кому прострелить голову.

— Жаль, ты эту штуку не читал, — промолвил я. — Там, в частности, говорится, что если уж хочешь кого-то пришить, то не стоит отвлекаться на разговоры.

— А я и не собираюсь. Вот сейчас...

— Поздно, — сказал я. — Время упущено. Начинай, Острый Меч! Только дай ему сначала повернуться к тебе лицом. Нехорошо убивать в спину, даже негодяев.