Часовой: Курсант - Дейлор Смит

тянуло меня в сторону двери. В принципе, можно было попробовать и рискнуть. Выйти в коридор, отыскать на одной из палуб, скорее всего, на второй, столовую, да и подзаправиться. Вот только моя одежда… Хоть бы какой приличный сюртук отыскать да накинуть сверху! И деньги. У меня не было ни шиша. А кормёжка на борту дирижабля вряд ли входила в стоимость билета. Или же все-таки входила? Навряд ли, чтобы обитателей разных по классу кают кормили одинаково, значит, в столовой вполне могли затребовать билет, чтобы определить, чем меня попотчевать, даже если питание и бесплатное. Блин. А жрать-то хочется. И кто ещё недавно заявлял, что легко продержится пару дней без еды? Не спорю, я прежний выдержал бы. Но мое новое тело было тем еще обжорой.

И вот, когда я уже был готов выйти наружу и отправиться на разведку, в дверь моей каюты негромко и довольно вежливо постучали. Я обомлел. Кого это нелегкая принесла? Вряд ли это кто из членов команды корабля. Обслуге наверняка известно, что в моей каюте никого не должно быть. И если бы кому приспичило по какой-то причине войти, он бы не стучал, а просто попытался открыть дверь. И наверняка бы удивился, обнаружив, что она заперта изнутри. Нет, тот, кто стучал, точно знал, что за дверью кто-то есть. А может, просто ошиблись, мелькнула у меня спасительная мысль? Решили навестить знакомого, да не глянули на номер каюты? Я замер, стараясь даже не дышать. Вдруг настучатся вволю, да и поймут, что ломятся не туда.

Стук вновь возобновился, и я понял, что неизвестный и невидимый мне пришелец настроен серьёзно. Как бы он не переполошил соседние комнаты или не привлёк внимание оказавшегося на нашей палубе члена корабельной команды. Черт, и почему в двери нет смотрового глазка? Открывать наобум, не зная, кто стоит за порогом, не больно то хотелось. Но, видимо, придётся.

Поднявшись, я подошёл к двери и негромко спросил нарочито сонным вялым голосом:

— Кто там? Я очень устал и хотел бы поспать.

— С вами хотят поговорить, молодой человек, — донесся из-за двери приглушённый мужской голос. Мной вновь овладели нехорошие предчувствия, но татуировка на спине молчала. — Я бы вас попросил последовать за мной. На вторую палубу, в каюту моей хозяйки.

Я растерялся, не зная, что и сказать. Слава богу, что меня не зовут на серьёзный разговор к капитану судна! Но кому я понадобился из пассажиров? И откуда он обо мне узнал? Хозяйка! Я не ослышался?

— Кто ваша хозяйка? — я все еще оставался предельно корректным и поддерживал разговор.

— Очень достойная госпожа, — отозвался незнакомец и добавил в голос нетерпения. Похоже, этот человек не привык попусту болтать, а предпочитал действовать. — Она просила передать, что была бы вам весьма обязана, если бы вы согласились разделить с ней ужин в ее каюте.

От изумления я едва не сел на дорожный сундук. Вот так номер! Ну и что прикажете делать?

Глава 23

— Могу ли я узнать имя вашей хозяйки? — я до последнего тянул время, пытаясь придумать что-то дельное. Но на ум ничего не шло. Зараза!

— С вами желает познакомиться госпожа Троекурова. Альбина Троекурова.

Говоривший многозначительно откашлялся, словно давая понять, что при звуках этого имени я должен опрометью выскочить за дверь и рысью помчаться на четвереньках к его хозяйке. Вот только в ответ я немного растерянно произнёс:

— Троекурова? В жизни не слышал…

Даже не видя его, я почувствовал, как присланный за мной человек наполняется искренним негодующим изумлением. Как, какой-то жалкий молокосос посмел жить, ни разу не слышав сей чудесной фамилии⁈

— Госпожа Троекурова настаивает, — безапелляционно заявил посланник, чуть повышая голос. Кажется, пришло время заканчивать ломать комедию.

Я вздохнул, поправил заправленную в штаны рубаху и отодвинул засов. Выйдя за дверь, я столкнулся с тем самым одетым в черные одежды мрачным типом из сопровождения таинственной незнакомки. Он скептически осмотрел меня, хмыкнул в усы и сказал:

— Следуйте за мной, я проведу.

Он машинально положил руки на пояс. Я заподозрил, что обычно у него там или ножны с мечом, или кинжал, а то и кобура с пистолем. А может, все вместе взятое. Вроде я приметил у него меч, когда он поднимался по трапу… Но, скорее всего, при посадке на воздушные гражданские корабли, все переносимое пассажирами оружие временно изымается до прибытия к месту назначения. В целях безопасности перелёта, конечно.

Коридор, по которому мы пошли, был устлан мягкой ковровой дорожкой. И он был освещен. В низком потолке чуть мерцали стеклянные колбы, похожие на электрические светильники. Тут экономить не стали. Я шел за двигающимся ровным строевым шагом, выдающим бывшего военного, человеком. Мы подошли к лестничной площадке, спустились на вторую палубу, так же освещенную тусклым рассеянным светом потолочных светильников, и прошли через весь отрезок коридора, дальше нам путь перекрыла большая двустворчатая дверь. Но мы до нее не добрались, а остановились напротив резной деревянной двери, покрытой толстым слоем негорючего лака, с прибитыми к поверхности металлическими цифрами «23».

Мой сопровождающий уверенно толкнул двери, приоткрывая их и посторонился, пропуская меня вперед. Мне ничего не оставалось как войти. Он вошел следом, закрыл дверь и демонстративно лязгнул засовом. Я замер на пороге, внимательно осматриваясь. Мысленно присвистнул. Да уж, убранство этих апартаментов значительно отличалось от моей скромной каюты. Мне открылась просторная комната, дорого обставленная и напоминающая гостиную какого-нибудь зажиточного дома. Большое окно-иллюминатор, шары-светильники, погружающие комнату в мягкий желтоватый свет, удобные на вид кушетки, гардеробный шкаф, привинченный к полу сервированный стол, кресло. Из комнаты в обе стороны вели еще две двери. Одна наверняка шла в санузел, а вторая в отдельный кубрик, скорее всего, в спальню.

На одной из кушеток сидела, словно кол проглотивши, дородная тетка бальзаковского возраста, в строгом платье и капоре. Именно она тащила в своих крепких натруженных руках огромные баулы. Она пристально, с явным неодобрением на бульдожьем лице, посмотрела на меня, заставив ощутить себя никчёмной букашкой. Нищим оборванцем. Сложив толстые руки на могучей груди, она пренебрежительно фыркнула, и демонстративно отвернулась к окну, за которым почти стемнело.

Мужчина, оставив меня на пороге, постучал в ведущую налево дверь и негромко произнёс:

— Мадам Троекурова, ваш гость прибыл.

Из-за двери донесся приятный девичий голос, звонкий и уверенный:

— Впустите его, Альберт.

Названный Альбертом человек глазами указал на двери. Я, невольно растерявшись, вытер внезапно вспотевшие ладони о штаны и взялся за дверную ручку. Если это и ловушка, то до