Туман - Ольга Богатикова

– Эд, я хочу тебе кое-что показать, – сказала, отодвигая в сторону пустую тарелку. – Когда я работала в замковой библиотеке, мне попалась на глаза одна интересная тетрадь.

– Тетрадь с чертежами?

– Нет, – я глубоко вздохнула. – Помнишь, ты давал мне почитать сборник сказок нянюшки Матильды? Я потом уверяла тебя, что у него должно быть продолжение.

– Конечно, помню. Ты искала продолжение в библиотеке, но не нашла.

– Не совсем, – пробормотала я. – Сказок там действительно не было, зато обнаружилось кое-что другое. И мне кажется, тебе будет интересно на это взглянуть.

Солус вопросительно приподнял бровь. Я же встала из-за стола и поманила его за собой.

– Наверное, стоило показать тебе это раньше, – сказала, когда мы вошли в библиотеку. – Но лучше поздно, чем никогда, правда?

В библиотеке было прохладно. Судя по всему, с того момента, как я перестала работать с чертежами, огонь в камине разжигали не часто, поэтому помещение быстро остыло.

Подкатив к знакомому стеллажу лестницу, я немного пошарила среди книжных томов и извлекла на свет тонкую тетрадку, исписанную поблекшими чернилами.

Солус взял ее в руки, и его лицо вытянулось.

– Это личный дневник Аннабель, – тихо произнесла я. – И в нем говорится о тебе.

Эдуард перевел взгляд с неровных бледных строчек на меня.

– Я нашла эти листочки случайно, – продолжила я. – Они застряли между полками и стеной.

– Забавно, – задумчиво сказал Солус. – Все документы, касающиеся моей семьи, хранятся в отдельном месте. Эта же тетрадь мне не попадалась ни разу.

– Наверное, она просто затерялась среди книг, – развела руками я.

– Это словно привет из прошлого, – пробормотал Эдуард, аккуратно перебирая тонкие странички. – В последнее время оно преследует меня. То, что казалось давно забытым, встает передо мной столь яркими картинами, словно это было вчера. Видишь ли, Софи, с тех пор, как ты появилась в Ацере, замок стал оживать. И я вместе с ним.

Он снова посмотрел на меня.

– Аннабель явно благоволит вам, госпожа Корлок. Ее записи пролежали в моем сейфе более двух веков. Мог ли я подумать, что найдется человек, которому они пригодятся? Теперь же выясняется, что моя покойная сестра еще и раскрыла вам свою душу.

– Скорее, семейную тайну, – ответила я. – В этой тетради Аннабель пишет о страшном происшествии, случившемся с ее старшим братом во дворе баденского трактира. И о том, какие с ним стали происходить изменения.

Губы барона дрогнули.

– Ты прочла дневник, верно?

– Верно. От первого до последнего листа.

– И, конечно же, сделала выводы.

– Аннабель подробно описала шрам, оставшийся у ее брата после нападения. А еще его поведение и новые привычки. Провести нужные параллели было несложно.

Солус усмехнулся.

– Отчего же ты не уехала тогда из Ацера? Сдается мне, это открытие не принесло тебе радости.

Не принесло. Зато оно разбудило мое любопытство.

– Эд, я повторю: я тебя не боюсь. Хотя, кое-чего я все-таки опасалась – что ты рассердишься из-за того, что я сразу не отдала тебе свою находку.

Барон положил дневник поверх одного из книжных рядов, шагнул ко мне.

– Разве на тебя можно сердиться, Софи?

От нежности, прозвучавшей в его голосе, перехватило дыхание. Эд мягко улыбнулся, а потом наклонился и коснулся губами моих губ – легко, осторожно, будто спрашивая разрешения.

В груди что-то бухнуло и оборвалось.

Я обхватила Солуса за шею и так страстно ответила на поцелуй, что от собственной смелости под кожей пробежал электрический разряд.

Мою талию тут же сжали мужские руки. Эдуард перехватил инициативу, и через мгновение холодная библиотека превратилась в жаркую пустыню. Все, что было вокруг, исчезло, испарилось, стало ненужным и незначительным, а самым важным и необходимым оказались мягкие требовательные губы, сильные ладони и одуряюще прекрасный аромат чужой кожи, смешанный с запахом дорогого парфюма.

Потом мы долго стояли возле стеллажей, тесно прижавшись друг к другу. Кажется, Солус что-то говорил мне тихим ласковым голосом. Затем снова целовал, а я ловила его прикосновения, как кошка, и с воодушевлением на них отвечала. В какой-то момент в голову пришла мысль, что, если бы сейчас Эдуард захотел напиться моей крови, я сама подставила бы ему шею.

Однако вместо этого барон вывел меня из библиотеки и привел в жилое крыло. Там он помог мне надеть куртку и обмотаться шарфом, нарядился в пальто, и мы вместе отправились на улицу.

Укрытые снегом замковые башни, деревья, скамейки и фонари казались картинкой из книги волшебных сказок, чудесным образом пустившей нас на свои страницы. И от этой красоты захватывало дух. На свежем воздухе в моей голове немного прояснилось, однако ощущение легкой прострации сохранилось все равно.

Мы немного побродили по парку, а потом выбрались через задние ворота в лес.

– Здесь неподалеку есть озеро, – сказал Эдуард. – Я хочу его тебе показать.

Мы пошли вперед по узкой тропинке. Шагали неторопливо, обсуждая какие-то пустяки. Солус держал меня за руку, и я неожиданно поймала себя на мысли, что хотела бы всю жизнь идти рядом с ним по заснеженному лесу. И плевать на все и на всех – на Руфину Дире с ее нелепыми подозрениями, на людские суеверия и предубеждения, на возможную (или все-таки невозможную?) опасность, которую сулят близкие отношения с вампиром.

Я счастлива, и это самое главное.

***

В понедельник я вернулась к работе над черновиком. Сначала перечитала расшифровку диктофонных записей, затем вычленила и вынесла в отдельный файл истории, собранные до поездки в Ацер. Раз уж мне все равно придется отдавать их коллегам, пусть «висят» на рабочем столе ноутбука и не мешают заниматься баденским сборником.

Новая книга получалась вполне себе объемной. Помимо сказок Аннабель в ней имелись тексты песен и легенд, переданные мне сказительницами из Хоски и музейщиком арканумского музея, а также описание Радожа с его обычаями и ритуалами. Количество собранного материала было велико, но подача его выглядела однобокой, и мне это не нравилось. Помимо Бадена и Хоски здесь имеется немало других деревень и поселков, в которых наверняка есть собственный фольклор или же собственные варианты уже знакомых сюжетов. Ограничиваться двумя поселениями, как минимум, непрофессионально, а значит, надо взять себя в руки и попытаться отыскать еще немного информации.

Я покачала головой. Пожалуй, из всего этого самым сложным будет именно взять себя в руки. Потому как сейчас мои мысли заняты вовсе не сборником, а одним конкретным человеком.

Вчера мы с Эдуардом снова разошлись по своим спальням