Туман - Ольга Богатикова

О да. Для самих кровососов такое положение дел весьма и весьма удобно.

– И давно ты в курсе, что Руфина обо всем догадалась?

– С того момента, как она тут появилась.

– Что?..

Солус взял со стола свой стакан. Убедился, что в нем ничего не осталось, поставил обратно.

– София, я не дурак. Когда госпожа Дире устроилась в Ацер, я отлично видел и подозрительные взгляды, которые она кидала на меня при каждой нашей встрече, и пристальное внимание, которому подвергался каждый мой шаг. Поверишь ли, я даже решил, что в этой даме заговорила генетическая память. Один из ее предков очень интересовался темой вампиризма. К слову сказать, мы с ним были знакомы лично. Он являлся тем самым криворуким лекарем, зашивавшим мое горло после событий на рождественской ярмарке.

С каждым словом Солуса мои брови поднимались все выше и выше. Интересно, как отреагировала бы Руфина, если бы узнала, что Эдуард осведомлен о ее семейных секретах. Вот уж правда – никогда не нужно считать себя умнее других.

– Госпожа Дире говорила, несколько десятилетий назад у тебя был короткий роман с ее бабушкой, – сказала я. – Когда же, пятьдесят лет спустя, ты вернулся в Ацер, эта почтенная дама случайно увидела тебя на улице и узнала. По шраму.

В глазах Солуса вспыхнули огни. Похоже, мне все-таки удалось его удивить.

– Бабушка рассказала о тебе внучке, – продолжала я. – Но Руфина ей не поверила. И не верила до тех пор, пока не увидела в Ацере портрет Эдуарда Эриха Солуса с точно такой же отметиной на шее.

Огни в глазах барона погасли. Он кивнул, заправил за ухо прядь выбившихся из хвоста волос. Судя по всему, их с Руфиной история началась именно с этой картины.

– Вот, значит, как, – пробормотал Эдуард. – Я всегда следил, чтобы между моими визитами в замок проходило как можно больше времени. Чтобы люди, общавшиеся со мной во время предыдущего визита, на момент следующего либо упокоились с миром, либо находились в таком возрасте, когда память становится дырявой, как решето. Кто бы мог подумать, что однажды найдется человек, который меня узнает, – он усмехнулся. – А ведь я не помню ни лица, ни имени той девушки. Право, забавно…

Скорее грустно. Она-то помнила своего Эриха до конца жизни.

– А картина? – осторожно напомнила ему.

– Что – картина?

– На ней изображен ты?

– Разумеется, – кивнул барон. – Она была написана вместе с портретами Антуана и Аннабель незадолго до моего отъезда из замка, как раз накануне эпидемии холеры. Два столетия эти портреты спокойно висели в семейной галерее. Когда же Ацер стал музеем, оказалось, что мое полотно привлекает слишком много ненужного внимания. Пришлось срочно отправить его на реставрацию.

– На шесть лет, – хихикнула я.

– На самом деле, на пять с половиной. Честно говоря, поначалу я планировал попросту уничтожить картину. Сжечь или разрубить на куски. Но потом отчего-то пожалел и спрятал.

– Ну да, – кивнула я. – В библиотеке.

Солус вскинул на меня взгляд.

– Откуда ты это знаешь? – медленно произнес он.

– Я ее видела, – ответила, глядя ему в глаза.

Если быть честной, то до конца, верно?

– Но как?..

– Я искала в библиотеке твой дневник. А нашла портрет.

Теперь на лоб поползли брови Солуса.

– Какой еще дневник, София?!

Я рассказала обо всем. Об интересной записи, обнаруженной в бумагах Аннабель, о поисках крылатого ящера, оказавшегося комнатным цветком, о своей работе с библиотечным каталогом и неожиданной находке, открывшейся мне среди книжных полок.

Эдуард с минуту рассматривал стену за моей спиной, а потом сказал:

– Покажи мне тайник.

Я уставилась на него недоуменным взглядом.

– Я хочу, чтобы ты показала, где находится секретная полка с моим портретом.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Но зачем?..

– Желаю убедиться, что тебе действительно это известно.

Я удивленно моргнула.

– Эд, в библиотеке нет электричества. Сейчас там наверняка очень темно.

– Я возьму с собой фонарь.

Мы и правда отправились в библиотеку. Странная причуда Солуса была непонятна, однако я встала со стула и пошла за ним.

Эдуард шагал быстро. В какой-то момент ему пришлось взять меня за руку, чтобы я не отстала и не налетела в темноте на стену или дверной косяк. Фонарь, к слову, барон не взял – решил, что будет просто подсвечивать мне мобильным телефоном. Сам же он великолепно ориентировался в темноте и в освещении не нуждался.

В библиотеке было холодно и жутко. Петли ее большой деревянной двери скрипели так громко и резко, а звук наших шагов казался таким глухим и страшным, что по моей спине невольно побежали мурашки.

Сквозь высокие стрельчатые окна в помещение лился лунный свет, ажурные решетки оставляли на полу узорчатые тени. Эдуард выпустил мою руку, и я уверенно подошла к нужному стеллажу. Отсчитала необходимое количество томов, осторожно сняла с полки книгу и продемонстрировала барону открывшийся тайник, в котором по-прежнему стоял прямоугольный предмет, накрытый серой тряпкой.

Солус покачал головой.

– Вы очень умны, госпожа Корлок, – серьезно сказал он. – И очень удачливы. Вам благоволит не только моя покойная сестра, но и весь Ацер. Похоже, он посчитал вас своей хозяйкой, раз так просто и легко открывает свои тайны.

От его слов мне отчего-то стало не по себе.

– Так что с твоими записями? – поежившись, спросила у него. – Они еще существуют?

– Конечно, нет, – усмехнулся барон. – Я уничтожил дневник сразу, как только вернулся в замок после окончания эпидемии. Он был мне не нужен, София. К тому же, в нем описывались такие события и мысли, которые хранить однозначно не стоило.

О, знал бы ты, что Аннабель тоже вела дневник, и в нем тоже было много компрометирующей информации…

– Руфина считает, что ты пьешь человеческую кровь, – неожиданно для самой себя сказала я, и мой голос в библиотечной тишине прозвучал неожиданно гулко. – Она уверена, что ради этого ты убил Зариду Мотти.

Глаза Эдуарда сверкнули недобрым светом. Меня же внезапно накрыло острое понимание того, что я нахожусь в огромном пустом замке наедине с человеком, способным свернуть мне шею легким движением левого мизинца. И конкретно сейчас этот человек находится не в самом хорошем расположении духа. Мелькнула запоздалая мысль, что с разговором о портрете стоило повременить, а потом другая – что госпожа гид, быть может, не так уж и неправа…

– Руфина – суеверная дура, – выплюнул Солус. – О, это очень удобно –