Корсары Балтики - Дмитрий Морозов

— Много независимых капитанов, — догадался Берналь.

— А куда деваться? — спросил Басманов риторически. — Мы теперь многих на службу берем. Но не всех особо привечаем.

— Значит, — заметил Роде, — тот свен правду говорил — не протолкнуться на Балтике стало от русских.

Басманов заливисто рассмеялся и нескоро смог остановиться, утирая глаза.

— Свены так говорят? То ли еще будет, дай срок!

— Откуда капитан новый, — спросил датчанин. — Каков корабль?

— Когг у него, наподобие этого, — сказал Ярослав. — Сам из Гишпании. Зовут чудно — то ли сито, то ли…

— Де Сото, — упавшим голосом сказал Берналь.

— Точно — он, — подхватил Ярослав. — Привез нам известия важные, а дорогой пушки умыкнул у ливонцев.

— Пушки у него и верно знатные, — ледяным тоном произнес датчанин. — Попал в бок флейта — едва на дно не пустил. Одним ядром! Не зажег, а проломил.

— А что такое, — поочередно заглянул в глаза монаху и капитану внимательный к оттенкам речи и мимики опричник. — Знакомец старый?

— Знакомец, — датчанин явно замкнулся в себе, а Берналь не мог найти, что сказать.

— Если что худое про него ведаете, — строго и несколько напыщенно произнес Басманов, — так скажите сейчас. Нам варнаков не надо на Руси.

— Проверить надо вести кое-какие, — выдавил наконец Берналь. — Но прошу сердечно князя — не слишком доверяйте этому человеку.

— Если он жив еще, — вдруг произнес Роде.

— Что за бесовщина?

Ярослав и Басманов переглянулись и уставились на датчанина.

— Ежи! — заорал вдруг капитан. — Соболевский! Иди сюда, расскажи князю про призрака, в бурю встреченного.

Аях принялся сочно расписывать безумную затею с абордажем, потом пересказал эпизод с лоймой, полной мертвецов.

— За кормовым веслом, — докончил за поляка Роде, — мне померещился де Сото, окровавленный и какой-то… выпитый изнутри что ли…

— Байка! Басня! — в один голос вырвалось у князя и его дружинника.

Датчанин сердито засопел, и опричник тут же исправил свою оплошность:

— Верим мы вам и про бурю, и про свена, и про лойму с мертвяками. А что на ней рыцарь де Сото плыл — могло и прибредиться.

— Могло, — удивительно легко согласился вдруг Роде. — Подождем, когда «Спрут» вернется.

— Добро, — князь поднялся. — Терема те можете хоть сей час заселять. Ходите, где вам надо в городе, только Адашеву слишком часто не попадайтесь.

Он теперь большой голова надо всем… Но вы под моей рукой, запомните. Чуть что — прямо ко мне, не чинясь.

Едва поднявшись, Басманов вдруг наморщил лоб и спросил:

— Помните, была в Ругодиве, когда я вас на Русь забирал, заваруха у нас, в кабачке фрау Танбух…

— Помним, — сказали в один голос Берналь, Ежи и Роде, которые там как раз и познакомились.

— Вас вывела потайным ходом одна весьма любопытная особа, некая Гретхен.

— Она еще с нами в плавание ушла, — подтвердил датчанин.

— И что же с ней сталось? За борт упала?

— Эта шельма, — не удержался Соболевский, — оказалась весьма хитрой штучкой, княже. Травила нашего капитана ядом, пыталась корабль спалить, а потом и вовсе сбежала с остатками воинства Шлип-пенбаха. Так что искать ее можно только в свенской земле.

— Так я и подумал. — Басманов двинулся к борту. — Очень интересная фрау, был бы моложе — влюбился бы, ей-богу.

— Змея она, — просто сказал Берналь. — Холодная, как могила, и хитрая.

— Что хитрая — это точно. — Басманов перевесил ногу через борт и подергал веревку. — Она сейчас в Ганзе сидит. Большим уважением пользуется в Ливонии, между прочим. Надеюсь когда-нибудь накоротке с ней словцом перемолвиться.

— Не советую, — еще тише сказал Берналь. — К ведьме подходить близко может либо святой, либо пастырь Божий.

— Ну, а палач? — спросил Соболевский, по-детски наивно выпятив нижнюю губу.

— Заплечных дел мастер тут нужен, а не святой, — согласился князь. — Ну, бывайте. Быстрее вам починиться и в море выйти.