Последыш древних - Василий Сахаров

– Есть!

– Сержант Шенни!

– Я!

– На вас ужин и костры!

– Есть!

– Сержант Эхуд!

– Я!

– Проверьте оружие рядовых!

– Есть!

Сержанты подняли воинов, и началась рабочая суета. Ну а я выдвинулся на околицу и подошел к усталому и заморенному лейтенанту, который расположился у стены глинобитного сарая и маленькими глотками пил из фляжки, судя по красной струйке на подбородке, не воду.

– Тебе чего, штурмовик? – Увидев меня, он завинтил фляжку и вопросительно кивнул.

– Корнет Руговир, – представился я. – Хотел узнать, что тут происходит и чего нам ожидать.

– В бою уже был? – спросил лейтенант и, не дождавшись ответа, сказал: – Вижу, что был. Присаживайся.

Я присел, и пехотинец кивнул на поле:

– Видишь трупы?

– Вижу.

– Там три сотни погибших, может, больше. Все из местных ополченцев, и дружина герцога Куно Райфеля. Из-за него весь сыр-бор и драка. Он не успел вырваться к своим, слишком быстро мы Травену заняли, и теперь находится в кольце. Справа конные егеря подходят, а слева усиленный батальон. Река неширокая, но быстрая, и вдоль берегов топи. Перебраться ему трудно, сам-то может уйти, но тарримцев и своих воинов герцог бросать не хочет. Остается только наша переправа, вот он и попытался прорваться, а мы атаку отбили. Другой бы на его месте бросил войско и удрал, а этот упрямый, позвал на помощь вассалов и некромантов, и мы сами оказались в окружении. День простояли, а ночь – время темных колдунов, поэтому срочно вызвали подкрепление.

– Ясно.

– Да ничего тебе не ясно, корнет. Трупы в поле, чует мое сердце, ночью оживут, и моим солдатам страшно, а собрать всех убитых не получается, отряды Райфеля в лесу, только начни наступление, и снова драка завяжется. Это все. Свободен.

Лейтенант нахмурился и снова открутил фляжку. Общаться далее он не хотел, и я вернулся к своей роте.

К тому времени были выставлены караулы, и мои сержанты доложили о выполнении приказов. Воины начинали готовить ужин, и на горизонте показалось облако пыли – это подходил пехотный батальон.

«Лишь бы прошли», – доставая меч и протирая клинок, подумал я и оглянулся на вернувшегося комбата, который, подобно мне, наблюдал за приближением легионеров.

И только я так подумал, как на дорогу стали выходить вражеские воины, не меньше полутысячи пеших и пара сотен всадников. Намечался бой, и Агликано приказал батальону выдвигаться навстречу нашим пехотинцам.

Ужин пришлось отложить, и штурмовики начали наступление. Однако противник боя не принял. Снова он оттянулся в лес, и мы замерли напротив рубайятцев и тарримцев. Линейные пехотинцы миновали нас, и я было уже решил, что сейчас мы оттянемся вслед за ними и станем готовиться к неизбежной ночной битве. Но воины герцога Райфеля нас удивили. Из строя выехало несколько дворян, по виду местная аристократия, и один из них закричал:

– Морейцы! Мы вызываем вас на поединок! Нас пятеро! Выставляйте столько же воинов, только благородных!

Лично я, наверное, послал бы поединщиков куда подальше и не стал терять время на одиночные бои. Однако Агликано, продолжавший нарабатывать репутацию, чтобы как можно скорей взобраться вверх по карьерной лестнице, считал иначе. Бой офицеров для него слава, и поэтому он ответил:

– Мы не против, но вы конные!

– Можем спешиться! – отозвался рубайятский дворянин.

– Тогда не вопрос! Будут вам поединки! Меч против меча! Один на один! До смертельного исхода!

– Отлично! Только без магии и щитов!

– Принимается! – Майор оглянулся на строй и спросил: – Господа офицеры, кто примет вызов врага?!

Выходить не хотелось, но братья Виниоры вызвались, и я тоже сделал шаг вперед. Зачем? Не знаю. Возможно, сработал стадный инстинкт или я подспудно не хотел, чтобы меня считали трусом. И так поступили практически все офицеры батальона, а комбат выбрал поединщиков:

– Рунольв Виниор! Гуннар Виниор! Варан Агриоль! Тур Тарагир! – Краткая пауза, взгляд комбата скользнул по лицам офицеров, и он добавил: – Оттар Руговир!

«Вот и зачем мне это?» – промелькнула в голове мысль, а затем, уже выбирая себе противника, вместе с Виниорами я направился на поле. Будем биться. Такая наша судьба.

Мой противник оказался молодым блондином на несколько лет старше меня. Он был собран и готов к поединку, ноги на ширине плеч, а в правой руке длинная рапира из хорошей узорчатой стали, не иначе работа гномов или умельцев из Ченстроя. Боец. Он вышел на бой ради славы, чтобы его именем гордилась дама сердца, а со мной все понятно, корнет Руговир на войне и выполняет приказ. Мы люди разные, и цели наши не совпадали. Но было у нас и кое-что общее. Уцелеть должен был только один, и каждый хотел победить.

Замираем один напротив другого. Мы на поляне между двумя небольшими армиями, а справа и слева другие пары поединщиков. Ждем команду, и она звучит:

– Сходитесь!

Команду подал восседающий на породистом белом жеребце высокий и худощавый брюнет с длинными, спадающими на плечи волосами. Наверное, сам герцог Райфель. И мы сошлись.

Противник наступал и двигался весьма быстро, приблизился на расстояние удара и сделал пробный выпад. Я отступил, и он последовал за мной. Его преимущество в длине оружия, а мое в универсальности скьявоны, которая наносит не только клюющие удары, но и рубящие. Он наступает, а я уклоняюсь и отхожу. Сталь блестит перед глазами, и в лучах опускающегося за горизонт солнца это выглядит красиво. Выпад! Еще один! И он кричит:

– Трус! Дерись!

Плевать! Я свои возможности знал и, ожидая подвоха, просто изучал противника. Однако он меня ничем не удивил. Стандартные базовые стойки и приемы. Значит, можно было переходить в контратаку, и, когда его очередной выпад провалился в пустоту, я сделал шаг в сторону и резко, без переходов, прыгнул на него.

Местный аристократ оказался молодцом, реакция у него была хорошая, и он успел отступить, но скьявона полоснула его по темно-серым лосинам в области бедра. Есть! Я его достал. По ноге потекла кровь, и он споткнулся.

Следующий удар! Скьявона отбила рапиру вверх, и мой клинок метнулся к горлу противника. Острие пробило трахею, порезало вены и артерии, и я остановился. Вот и все. Немного терпения, сноровки и самообладания, а в итоге победа. Противник повержен и, захлебываясь кровью, отбросил оружие, а потом прижал ладони к горлу. Бесполезно. Он уже не выживет, и я, сделав шаг назад, огляделся.

Рунольв Виниор победил легко, просто свалил рубайятца одним мощным ударом и отсек ему голову, в лучших традициях северных берсерков. Варан Агриоль, верткий лейтенант из роты Рейнера, взял своего ловкостью и вонзил меч ему в глаз. Тур Тарагир, второй лейтенант из роты Локаррэ, метнул свой клинок в противника, словно копье, и пробил ему переносицу. А вот Гуннару приходилось трудно. Его противник воином оказался серьезным, совершенно седой пожилой вояка, бившийся с фридлозе на равных, не уступая ему ни в чем, и исход поединка был не определен. Клинки встречались и отскакивали. Бойцы кружили по поляне и бились в полную силу. Но наконец Гуннар взревел, подобно дикому зверю, и резко усилил натиск. Он входил в состояние боевого исступления, и его скорость заметно увеличилась, а сила ударов возросла. И тогда его противник, уже понимая, что проигрывает, сам подставил под меч Виниора грудь, и Гуннар вонзил в нее свой клинок. Это правильно – убивай врага без колебаний. Однако рубайятский аристократ смог ответить, и его меч достал фридлозе, уткнувшись поручику в пах.