Ричард де Амальфи - Гай Юлий Орловский

Лес отодвинулся, дальше зеленый простор, открылся вид на приземистый замок. Я остановил было коня, но Гунтер сказал вполголоса:

– Наша земля еще во-о-он до той речки!..

– Да, – ответил я, – чересчур близко к замку Кабана.

– Он посматривает на эти земли, – напомнил Гунтер. – Если бы не война с Талибальдом, уже захватил бы здесь все. Вплоть до нашего замка.

Мы шагом приближались к речке, я всматривался в каменные громады, на душе тревожно и гадко. Мой замок в сторонке, он хорош, как убежище для гарнизона, но не защищает окружающий народ, а Кабан, стыдно признаться, в сравнении со мною, настоящий отец народа.

Для его замка не пришлось насыпать холм, как делают лорды на равнинах, массивная черная гора оказалась неплохим основанием. Конечно, кое-где подтесали, подравняли, но зато к замку не сделать подкоп, такой гранит крепче закаленной стали, стены упираются в небо, а острый шпиль на башне рвет на клочья облака, обагряя их кровью.

У подножья горы множество мастерских, там же и крестьяне, что приняли власть сеньора в обмен на его защиту. Выросло целое большое селение, появился рынок, поставили корчму, постоялый двор, а когда достаточно окрепли, начали строить еще одну стену, окружающую уже город… правда, выстроили только треть, но когда-то эта стена защитит весь город.

Гора чересчур крутая, чтобы вот так по прямой прямо в замок, дорога делает три витка, и везде горят защищенные от дождя и ветра светильники, чтобы опоздавшие могли подниматься в замок даже ночью. Внизу в городе всегда шумно, весело, сэр барон де Трюфель, в просторечии – Кабан, силен и грозен, никто не осмеливается нападать на села и города под его защитой, потому к нему стягивается все больше людей, а крестьяне приходят из дальних земель и просят принять у них клятву верности. Если так пойдет и дальше, он и сэра Талибальда в конце концов стопчет и до меня доберется…

Дорога поднималась вверх, наконец мы выехали на берег разделяющей наши земли речки, открылась низина, Гунтер громко охнул, а отец Ульфилла благочестиво начертал перед собой крестное знамение.

Большой отряд конных и пеших воинов не то осаждает, не то штурмует замок Кабана. Несколько десятков, если не сотня, лучников, выдвинувшись вперед, обстреливают засевших на стене стрелков и воинов с шестами для сталкивания штурмовых лестниц.

Еще десятки людей бегут ко рву и с разбега швыряют камни, бревна, вязанки с хворостом. Со стен летят стрелы, раненых уносят под широкий навес, укладывают рядами, а между ними ходит священник с большим крестом в руках.

В лагере осаждающих только один шатер, над ним трепещет по ветру стяг с изображением золотого коня. Десятка два конных рыцарей, если рыцарей можно набрать так много в одном месте, держатся отдельной группкой, а остальные воины, не столь блестяще вооруженные и защищенные, торопливо готовятся к штурму: обтесывают огромное бревно для тарана, мастерят длинные штурмовые лестницы.

За моей спиной Ульман сказал с великим удивлением:

– Что за безумец рискнул напасть на Кабана с таким крохотным отрядом?

– Считаешь, – поинтересовался я, – у них нет шансов?

– Да ни единого! – ответил он без колебаний. – Только безумец или полный дурак задумал такое… Пусть даже как-то переберутся через ров живыми… хотя их побьют еще там, но как на стены?.. Эти лестницы? Да я отсюда вижу, что их не хватит до края стены!

Гунтер вскрикнул:

– А вот и ответ Кабана!

Из-за рощи галопом выметнулся большой отряд рыцарей, а следом хорошо вооруженные и в стальных панцирях всадники. Опустив длинные копья, на скаку развернулись в широкую цепь и двигались по дуге, отрезая нападающим путь к отступлению. В замке звонко пропела труба, поднялась железная решетка, медленно опустился широкий подъемный мост, а в воротах показался рыцарский отряд, ожидая, пока опустится мост.

– Дураки! – сказал Гунтер в сердцах. – Теперь Кабан зажмет их с двух сторон.