Летний Рыцарь - Джим Батчер

– Дрезден?

– Угу.

– Ну, наконец-то. Все в порядке?

– Мне нужно с тобой поговорить.

Последовала секундная пауза, потом ее голос смягчился.

– Где?

Я потер лоб рукой, пытаясь заставить свой мозг хоть немного работать. Мысли в голове шевелились вяло и как-то не слишком хотели выстраиваться в нужном порядке.

– Балда. Где-нибудь на людях, но так, чтобы было не слишком шумно, чтобы слышать друг друга.

– В Чикаго? В это время суток?

– Угу.

– Ладно, – сказала Мёрфи. – Кажется, знаю я такое место, – она назвала мне адрес, мы договорились встретиться через двадцать минут, и я повесил трубку.

Заруливая на стоянку, я заметил, что вряд ли в стенах «Уолл-Марта» часто обсуждались мистические убийства, хищения магической силы и вопросы сохранения сверхъестественного баланса. Впрочем, как знать. Блин, насколько я помню, люди-кроты обсуждали свои планы мирового господства с разумными медузами, выходцами с планеты Икс, а также с бестелесными мозгами из созвездия Клаатуу, именно в примерочных кабинках. Лично я ни за что не стал бы искать их там.

Нельзя сказать, чтобы «Уолл-Март» после полуночи был забит толпами народа, но и стоянка оказалась не такой пустой, как в это же время, скажем, у «Ригливилля». Супермаркет работал круглые сутки, а в городе вроде Чикаго всегда найдется народ, делающий покупки ночью. Мне пришлось оставить машину за полряда от входа и идти в магазин по свежему воздуху. Впрочем, внутри оказалось еще холоднее: наверное, притормаживать мощные кондиционеры на несколько ночных часов не имело экономического смысла.

Секьюрити у входа сонно кивнул мне и предложил взять тележку. Я вежливо отказался, вошел в зал, и тут же меня догнала Мёрфи. Сегодня она нарядилась в спортивную куртку, джинсы и пару туфель; волосы она убрала под черную бейсбольную кепку без эмблемы. Она шагала, сунув руки в карманы, с надменным видом, которого редко ожидаешь от кого-либо такого роста. Мы молча миновали ряд запертых на ночь магазинчиков и устроились в небольшом кафе рядом с отделом деликатесов.

Мёрфи выбрала себе место, с которого она могла бы наблюдать за входом, а я сел напротив, чтобы видеть, что происходит у нее за спиной. Мёрфи, благослови Бог ее доброе сердце, заказала нам по чашке кофе. Я насыпал в свою побольше сахару и сухих сливок, размешал и отпил глоток, ошпарив язык.

– Паршиво выглядишь, – заметила Мёрфи.

Я кивнул.

– Ты об этом хотел поговорить?

К своему собственному удивлению, я кивнул. Я отодвинул чашку.

– Я в ярости, Мёрф, – заявил я без всяких преамбул. – Я не могу рассуждать здраво, настолько взбешен.

– Почему?

– Потому, что все меня имеют, вот почему. Что бы я ни делал, мне засаживают по самое по это.

На лбу ее появилась вертикальная складка.

– Что ты имеешь в виду?

– Эту чертову работу, – буркнул я. – Расследование смерти Ройеля. Столько сопротивления... не знаю, смогу ли я одолеть его. И если я не справлюсь с этим до завтрашнего вечера, все вообще может обернуться адом кромешным.

– Что, клиент не склонен оказывать помощь?

Я горько усмехнулся.

– Черт, насколько я понял пока, моя клиентка сделала все от нее зависящее, чтобы угробить меня. Причем не самым приятным образом.

– Значит, ты ей не доверяешь.

– Не настолько, чтобы послать ее к чертовой матери. И еще те, кто, по идее, должен со мной сотрудничать, валяют дурака, – я покачал головой. – я ощущаю себя тем парнем, которого засовывают в ящик к факиру. Ну, чтобы утыкать шпагами. Только на этот раз это не фокус, и шпаги настоящие, и в любую секунду могут проткнуть меня насквозь. Плохие парни стараются вовсю, чтобы нейтрализовать меня или отдрючить. Хорошие парни считают меня шизанутым, готовым вот-вот пойти вразнос, и вытянуть ответ из них каждый раз – отдельная история.

– Ты считаешь, тебе грозит опасность?

– Я не считаю, – сказал я. – Я это знаю. И еще какая, – я помолчал и отхлебнул кофе.

– Ну, – спросила Мёрфи, – и зачем ты хотел меня видеть?

– Затем, что люди, которым полагалось бы меня поддерживать, готовы бросить меня на растерзание волкам. И потому, что единственный человек, который помогает мне по-настоящему, еще настолько зелен, что без няньки ему каюк, – я поставил пустую чашку на стол. – И потому, что когда я спрашиваю себя, кому я могу доверять, список получается чертовски коротким. Тебе.

Она со вздохом откинулась на спинку стула.

– Ты собираешься рассказать мне, что все-таки происходит?

– Если хочешь, – отозвался я. – Я знаю, я утаивал от тебя многое. Но только потому, что считал это единственным способом защитить тебя. Ну не хотел я, чтобы это причинило тебе вред, понимаешь?

– Угу, – сказала она. – Понимаю. Это меня и бесит.

Я сделал попытку улыбнуться.

– В этом случае, неведение – благо. Если я расскажу тебе все, это будет серьезнее некуда. Всего только знать это для тебя уже будет опасно. И потом, тебе от этого уже не уйти, Мёрф. Это будет с тобой навсегда.

Она смерила меня серьезным взглядом.

– Тогда зачем ты мне это сейчас рассказываешь?

– Потому, что ты давно уже заслужила право знать это. Потому, что ты рисковала жизнью ради меня и ради того, чтобы защитить людей от всей этой сверхъестественной нечисти. Потому, что общение со мной ставит тебя под угрозу, и это может помочь тебе в случае, если что-нибудь случится, – я покраснел. Мне очень не хотелось сознаваться, но пришлось. – И еще потому, что мне нужна твоя помощь. Очень уж хреново все складывается. Я боюсь.

– Я ведь никуда не денусь, Гарри.

Я устало улыбнулся ей.

– Еще одно. Если ты влезешь в это, тебе надо понять одну вещь. Тебе придется обещать мне, что ты не будешь впутывать в это ни ОСР, ни, тем более, других копов. Ты можешь копать с их помощью информацию, осторожно использовать их еще для чего-то, но ни в коем случае не для пальбы по демонам.

Она сощурилась.

– Почему, черт побери, нет?

– Потому, что активное вмешательство в конфликт смертных приведет к ответным действиям сверхъестественного мира, а это будет почище ядерной атаки. Этого не желает никто, и они тоже, так что если им покажется, что ты пойдешь на это, они могут просто убить тебя. Ну, или подергать за нужные ниточки и добиться того, чтобы тебя уволили, или подставили, или еще чего. Они позволят этому произойти. В общем, это поставит крест на твоей карьере, а может, и жизни, а за компанию с тобой, возможно, и на жизнях других людей, – я помолчал, дав этому дойти до ее сознания. – Ты все еще хочешь, чтобы я тебе рассказал?