Чудовище Карнохельма - Марина Суржевская

— Я уйду только с Энни, — тихо, но твердо сказал он. И я даже поразилась этой твердости. — Она спасла мне жизнь, я ей обязан. И я не оставлю ее в Карнохельме!

— Пошел. Вон, — процедил Рагнвальд.

— Пусть Энни сама мне скажет, что хочет остаться!

Я ошарашенно переводила взгляд с одного ильха на другого. Мысли путались. Эта ночь, вино, музыка… И жаркий шепот… ярость… нападение…

И вопросы, которых не счесть. Может, настало время их задать?

Повернулась к Рагнвальду.

— Ты сказал, что в Карнохельме разорвешь наречение. Почему ты это не сделал?

— Я передумал, — жестко ответил Рагнвальд.

Передумал? Я прикусила щеку. А мое мнение здесь никого не интересует? Риар смотрел в упор, не мигая.

— Но… зачем я тебе?

Он не отвечал. Если бы он ответил…

— Это из-за хёгга, да? — прошептала потерянно. — Я нужна, чтобы справиться с ним? Или из-за твоего брата, чья воля для тебя закон? Почему ты хочешь, чтобы я осталась, Рагнвальд?

Я смотрела в стужу его глаз и сама не знала, что хочу услышать. Хотя нет, знала.

«Из-за тебя, Энни. Лишь из-за тебя».

Гудрет выхватил из-за пазухи бумагу, мелькнул герб Конфедерации.

— Она моя лирин и уедет со мной! У меня есть договор, я заплатил выкуп! И я подал жалобу совету ста хёггов!

Миг — и Рагнвальд разорвал бумагу, показывая, что думает об этом соглашении и о Гудрете в целом.

— Энни никуда не поедет. Убирайся!

— Прекратите! — заорала я. — Хватит меня делить, словно тушу овцы! Это… ужасно!

— За деву решают мужчины, не лезь, Энни, — сказал Гудрет и мне захотелось его как следует треснуть. Впрочем, ему и так знатно досталось, нос парня распух, а разбитые губы кровоточили.

— Не надо решать за меня! Я переселенка, а значит, свободная! Я не принадлежу ни одному из вас!

Мужчины глянули хмуро. Они явно были со мной не согласны.

И снова уставились друг на друга.

— Я подписал договор, дева моя!

— А меня с ней связывает кровавое наречение. Убей меня — и она освободится, — кровожадно усмехнулся Рагнвальд, и Гудрет задохнулся. Похоже, аргумент его добил. И дураку ясно — одолеть риара Карнохельма ему не под силу.

— Хватит! — не выдержала я. — Я хочу сама выбрать мужа!

— Но ты уже выбрала! — закричал Гудрет. — Меня!

— Я… — начала и осеклась.

Рагнвальд смотрел на меня, повернувшись спиной к гостю из Варисфольда. Обнаженный, все еще с кровью на волосах, злой. Смотрел в упор, словно ждал чего-то.

Но что я могла ему сказать?

— Я сама выберу свою судьбу, — упрямо повторила я. — И лучше уйду к вёльдам, чем позволю решать за меня!

— К девам-воинам? — изумился Гудрет. — Ты лишилась в этом диком Карнохельме разума? Да это ужасная судьба!

Я вздохнула. Похоже, наши с пекарем взгляды на жизнь мало совпадают. Или, может, он просто лучше знает фьорды?

Рагнвальд прищурился.

— Чтобы стать вёльдой, надо сражаться за свою свободу, — сказал он.

— Значит, я сражусь!

Я кинулась к двери, желая оказаться как можно дальше от обоих ильхов. Рагнвальд преградил мне путь. Дышал он уже спокойно, но глаза оставались темными, а тело — покрытым узором стужи.

— Оденься, — хрипло приказал он. — Ночь холодная.

Забрал свою повязку на бедра и пошёл к двери. Гудрет, помявшись, вышел следом.

А я некоторое время ошалело пыталась переварить произошедшее, но ничего не выходило. Только кровь стучала в ушах барабанами. Платье я натягивала дрожащими руками, путаясь в веревках. Раненные ладони опухли, так что оделась я с трудом, а на завязки просто плюнула. Спряталась в меховой плащ и вздохнула свободнее. На миг прислонилась к стене, переводя дыхание. А потом решительно двинулась к двери.