Чудовище Карнохельма - Марина Суржевская

— Я не твоя лирин… Ты меня не выбирал. И я тебя — тоже.

Он медленно кивнул.

— Но я позвал сегодня именно тебя, — тихо сказал Рагнвальд. — А ты пошла.

Я вспомнила все, что случилось совсем недавно в чужом доме — и жарко покраснела. Ильх улыбнулся, заметив мое смущение.

— Насколько я знаю, для жителей фьордов такая близость ничего не значит.

— А для тебя? — спросил Рагнвальд.

Я хотела бы сказать то же самое, но промолчала. Пожалуй, хватит на сегодня слов. Ильх отбросил тряпки и развернул меня.

— Руки надо промыть холодной водой, — увидев, что я все еще стою, хмыкнул: — Или тебе помочь раздеться?

Фыркнув, я бросилась за дверь. За ней вилась каменная лестница, которая привела меня прямиком в купальню риара. Здесь я стянула платье — снова! И опустила руки в воду. Плавать, конечно, не стала, лишь быстро освежилась. Подумав, натянула нижнее платье, прихватила остальную одежду и вернулась в комнату. Рагнвальд сидел на лавке, привалившись к стене и закрыв глаза. И сейчас я видела, какое уставшее у него лицо. Когда он спал последний раз? Или ел? Ладони ильха были раскрыты и на них темнели глубокие порезы. Ритуал на площади дался Рагнвальду непросто… и откуда только взял силы на свой… Зов!

Хотела подойти тихо, но ильх все равно услышал и открыл глаза. И сразу поднялся, взял мою руку, потянулся к чистым тряпицам.

— Тебя самого перевязывать надо, — негромко сказала я. Он пожал плечами, отметая мои слова. Нанес на мои руки густую мазь, быстро и аккуратно забинтовал. Узкие куски ткани ровно и красиво ложились на ладонь, и я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Мне было… приятно. И эта забота, и внимание ильха, и его желание… словно ощутив это, Рагнвальд провел пальцем по моему запястью — там, где бился ток крови.

Закончил, но руки не отпустил. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. И снова стало жарко. Он вздохнул и, кажется, хотел что-то сказать, но лишь кивнул на кровать.

— Ложись. До рассвета осталось немного, тебе надо поспать. — Улыбнулся криво и насмешливо. — И мне тоже.

А потом просто развернулся и ушел в купальню. Я потопталась на месте, пытаясь изгнать из своего воображению картину того, что сейчас происходило в каменной чаше. Нет, я не буду об этом думать. Не буду!

Ну и что мне теперь делать? Проявить своеволие и отправиться спать к Тофу? Но кто сказал, что она обрадуется? Может, прислужница и не одна этой ночью, я догадалась, что сегодня мало кто из жителей Карнохельма будет смотреть сны. Большинство займутся совсем другим делом!

А я ужасно устала. Это был очень длинный и насыщенный день.

— Ладно, ничего со мной не случится, — пробормотала я.

Как была — в нижнем платье, так и юркнула под тяжелое меховое покрывало. Широкая кровать риара оказалась просто огромной. От подушки и тюфяка пахло снегом и сухими травами. Я замерла на самом краю. Интересно, Гудрет уже покинул город? Скорее всего. Я ведь ясно дала понять, что не пойду с ним.

И не заметила, как уснула.

* * *

…Вокруг была смерть. Ужас. Хаос. Город пылал и в то же время был покрыт ледяной коркой. Крики боли, плач, вой, рычание… я сжимаю в руке нож, я не боюсь… и пусть я слишком мал, но я воин… Воин… Ледяной дракон совсем рядом. Он склонил огромную голову. Я вижу его глаза — голубые кристаллы, что смотрят прямо в мое лицо. Этот хёгг похож на искрящуюся фигурку из старого сундука, только в разы огромнее… Фигурок было четыре — из черного железа, светлого дерева, красной глины и прозрачного камня. Их подарила мать, рассказывая о хёггах. И ему всегда нравилась фигурка последняя… Но не сейчас.

Хёгг рассматривает меня, словно ему интересно, что за глупый червяк стоит на его пути. Я поднимаю свой нож, я не отступлю! Я не позволю ему… Хёгг открывает пасть. И я вижу серый язык… клыки, с которых капает кровь… Чешую, отливающую тусклым серебром в свете факелов… крылья разворачиваются, открывая… деву в когтях зверя. Ее черные косы тоже в крови… И лицо бледное. Слишком бледное… Она не двигается… Она больше не двигается… Почему она так неподвижна? Разве может быть так неподвижна великая воительница Аста? Та, в ком жизнь всегда кипела, словно огонь в Великом Горлохуме?

Сейчас она похожа на бледную морь из морской пучины, ни одной краски на бледном лице…

Чудовище выпускает ледяной воздух, он касается и меня… словно самый лютый холод впивается сотней игл… А потом зверь открывает пасть, намереваясь отгрызть кусок женщины… Почему-то я точно знаю, что произойдет дальше…

Проснулась я с воплем. Ужас, увиденный во сне, все еще жил во мне, кошмаром терзая душу. Сильные руки рывком прижали меня к мужскому телу.

— Т-ш-ш, — прошептал Рагнвальд. — Не бойся.

— Сон… я видела сон! Такой страшный… там был хёгг… Лёд! Это был Лёд…— я замерла, осознавая. Моргнула, возвращаясь в реальность. Разрушенный город остался в прошлом, а сон… Кажется, он был не моим. Я увидела сон Рагнвальда, мужчины, что сейчас обнимал меня, баюкая и согревая. Это ему снился кошмар, в котором Лёд разрывает его мать. Только в отличие от меня, ильх не издал ни звука. Эти кошмары были для него привычны.

— На фьордах верят, что сны — это тоже часть незримого мира, — чуть слышно произнес Рагнвальд. — Там можно заблудиться, угодить в кошмар или грезу, и то, и другое — плохо. Лишь хёгги и совы могут безбоязненно жить в обоих мирах.

Я замерла, все еще всхлипывая. И осознавая себя. В его кровати и в его руках. В тесных объятиях, которые он не размыкал. От Рагнвальда слабо пахло кедровым мылом… и на нем не было одежды. Совсем никакой.

Он медленно провел рукой по моей спине. То ли успокаивая, то ли… нет. Чуть переместился и потянул наверх ткань платья, собирая ее складками на бедре. Я не двигалась, пытаясь понять, чего хочу — чтобы он остановился или чтобы не останавливался…

— Боишься дурных снов? — с тихой насмешкой произнес он. — Я здесь.

Я хотела буркнуть, что видела не свой сон, а его, и вообще, какого хёгга он делает? Но в это время Рагнвальд почти невесомо коснулся губами моего виска. И дыхание мужчины изменилось, потяжелело. Он снова провел рукой по моей спине, а я уткнулась ильху в шею. Сонно зевнула, вдруг осознав, что отодвигаться мне совсем не хочется. В его руках было уютно, тепло и безопасно. Над моей головой раздался смешок.

— Вот уж не думал, что дева в моей кровати будет зевать, — хрипло произнес он. — Или не слышать Зов. Не уверен, что мне это нравится. Спи, чужачка.

И я действительно уснула — легко соскользнула в грезы, на этот раз — приятные.

А едва солнечный свет коснулся Карнохельма, меня разбудили.

— Вставай, дева. Вёльды не спят до полудня, — насмешливый голос Рагнвальда прогнал сон, и я открыла глаза. Узкое окно без стекла едва посветлело от зарождающегося дня.

— Но еще ночь! — возмутилась я, зевая. Рагнвальд — чистый и одетый, с заплетенными снежно-белыми волосами — стоял у двери.