По краю Вечности - Дарья Гущина

У всего есть конец, только он — для чего-то начало,

и там, где обрывается земля, начинается небо,

а бег превращается в полет.

Н.

…наступил чудесный день начала Дождливой луны. Непрерывные дожди еще не успели утопить мир в ледяной воде, а сырые ветра — унести тепло Пыльной луны, сорвав с деревьев последние листья. Я вышла на крыльцо учебной ступени гильдии искателей и с удовольствием улыбнулась ясному небу.

Теплее солнца меня грела мысль о том, что сегодня не надо учиться. Выходных дней, в отличие от учеников других ступеней, у искателей не было, занятия шли непрерывно, а сидеть в пыльном хранилище или в душной комнате в такой день все считали преступлением. Даже наставники. Они-то и предупредили накануне, что уроки проводить не будут, занявшись более важным делом — посещением всеобщей ярмарки, чего и нам пожелали. Ученики, понятно, не возражали.

Ярмарка всегда проходила в одно и то же время (в начале сезона Дождливой луны), но каждый раз — на новом месте. И сейчас нам повезло — она приехала на материк Первой, расположившись недалеко от гильдии. Разумеется, наставники дружно прогуливали занятия, не выбираясь с ярмарки, а ученики в это время безбоязненно кутили в стенах ступени, ибо пропадать на ярмарке нам не позволяли средства.

Если наставники могли каждый день скупать хоть все лоты разом, то большинство учеников — увы и ах. Как ни жди ярмарку, как ни копи на нее, а скромного пособия едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. К тому же старшим ученикам приходилось помнить о будущем, о предстоящем посвящении в Младшие и о походах, сборы на которые никто оплачивать не будет. Да, оплатят дорогу, пропитание, проживание, но не одежду и сопутствующее.

Я исключением из правил не была. Богатых родителей и обеспеченных родственников у меня не имелось, за душой — ни медяка, и на ярмарку я решила выбраться лишь один раз — сегодня: поглазеть на диковинки, отдохнуть от бесконечного галдежа учеников и составить компанию Джалю. Тот же, подобно наставникам, на ярмарке дневал и ночевал, азартно просаживая деньги родителей и собственное повышенное пособие. Лучший ученик, он получал в два раза больше остальных и по поводу будущих сборов голову не грел. Завидовали ему, естественно, все, кроме меня. Я его слишком уважала и ценила, чтобы портить наши отношения подобными глупостями.

Ярмарка раскинулась в Туманной долине, которая считалась одним из чудес мира и уникальным по свойствам местом. С одной стороны ее обрамляли холмы, в которых располагался городок искателей, а с противоположной — непролазный лес. Прежде ее неоднократно пытались заселить, но искатели каждый раз объявляли долину своей территорией, и горе-поселенцы уходили несолоно хлебавши. Искатели же ценили природное образование за бесчисленные богатства, скрытые в его недрах. Кажется, перерыли долину вдоль и попрек, но приходило новое поколение будущих искателей и во время практических полевых работ раскапывало очередное древнее сокровище. И эту странность никто объяснить не мог.

Спускаясь с холма, я невольно любовалась открывшимся видом. Вдали приветливо шумел золотисто-красный лес, а рядом, среди рваных клочьев тумана, яркими пятнами пестрели палатки. От бесчисленного количества сине-зелено-красно-оражнево-черных тряпок рябило в глазах — у моих ног раскинулся огромный, жужжащий и гудящий, как растревоженный улей, городок. И, признаться, идти туда не хотелось. Но я обещала Джалю появиться, и деваться некуда.

Спустившись с холма, я с головой окунулась в красочное марево, приправленное криками, шумом, непередаваемой смесью всевозможных запахов и суетой толкающихся людей. Я невольно поморщилась. Жуткое место…

Друг отыскался у палатки с амулетами, которыми он бредил давно, тяжело и, видимо, надолго. Издалека заприметив взъерошенную ярко-рыжую шевелюру, я усердно заработала локтями, пробираясь через разнонаправленные людские потоки. Кажется, народ сюда съехался со всего мира.

— Джаль, — запыхавшись, я дернула его за рукав. — Я здесь.

— Ага, — весело откликнулся он, не отрывая вдохновенного взора от прилавка. — Как там наши? Гуляют?

Я закатила глаза:

— Не то слово!.. О чем только думают, наставники же все поймут и шеи намылят…

— Это точно, — согласился он. — Глянь, как тебе эти?

Я протиснулась к прилавку, наступив кому-то на ногу, и вытянула шею, изучая его будущие приобретения. И фыркнула. Джаль, конечно, был лучшим учеником-искателем и потенциально сильным светлым, но в магических вещах разбирался из рук вон плохо. Я поднырнула под локтем друга и забрала у него пять якобы древних и полезных (и, конечно же, дорогих) амулетов. В отличие от Джаля, я в амулетах кое-что понимала. Девятый отнял у нас потоки тьмы, но оставил дар ощущать силу во всем — и предметах, и в людях.

— Этот, — и я покрутила темным шнуром, на котором болтался обломок невзрачно-серого камня, — подделка, причем наглая. Камень старый, но магии в нем нет.

— Как нет? — в один голос поразились торговец и Джаль.

— Так нет, — я сурово посмотрела на невысокого, пухлощекого и бородатого торговца, одетого в полосатый халат жителей архипелага Шестого. — Я ее не чувствую. К тому же харизиты магию удерживать не могут, она их разрушает.

— Точно… — пробормотал друг.

— Этот, — я взяла вторую побрякушку в виде длинной цепочки с нанизанными на нее монетками. — Тоже бессовестная подделка. Для чего он, говорите?

— В поисках помогает… — смущенно пробормотал торговец. — По пути нужному ведет…

— Бред, — констатировала я. — Амулеты для искателей создавались в основном в эпоху Шестого и выборочно в эпохи Седьмого, Восьмой и Девятого, и это давно доказано. А на амулете — монеты первой Послевоенной эпохи плюс цепочка из меди, а любой маг вам скажет, что медь, как и золото, силу держит плохо. Сезон-другой — и амулет можно выбрасывать. Да и магии я в нем не чувствую.

— А этот? — в серых глазах Джаля загорелся озорной интерес.

Вокруг нас столпился народ, озадаченно внимая внеплановой лекции о свойствах амулетов. Торговец был близок к тому, чтобы спрятаться под прилавок.

— Этот? — я озадаченно сжала в кулаке крошечный и тугой узелок серебряного кольца и прислушалась к ощущениям. — Этот… настоящий. Эпоха Восьмой, судя по гравировке. Но силы в нем — всего ничего, на раз-два хватит. Мороки? — уточнила я у владельца палатки.

— Мне сказали, предсказания… — промямлил он.

— Мороки, — кивнула я, чувствуя в пальцах неприятное покалывание от магии туманных сумерек.

Лекция неожиданно затянулась. В слушателях прорезалось желание узнать о том, о чем прежде они представления не имели, и мне пришлось рассказывать о каждом амулете. Торговцу же, как ни странно, я оказала добрую услугу — неподдельные амулеты расхватывали моментально. Джаль тоже купил себе несколько штук, и тьма знает, зачем они ему понадобились. Видимо, чтобы были. Мне же торговец, сделав хитрое лицо, в благодарность за удачные сделки вручил усилитель дара, который я приняла без разговоров. Редкая, ценная и полезная вещь, настоящая к тому же, а не поддельная.