Скверна - Сири Петтерсен

– Мы возьмем напрокат машину, как только вернется Наиэль, – сказал он.

– Он вернется. Я думаю, он уходит, потому что ищет мужества.

Стефан фыркнул:

– Не похоже, что у него мужества недостает.

– Я тоже так думала. Я думала, он охотится на брата. Но все эти разговоры о его поисках… Мне кажется, он ведет их в основном для того, чтобы узнать, где он. Чтобы избежать встречи с братом. Я думаю, он боится.

Стефан рассмеялся:

– Это он-то боится? Девочка, у меня мурашки по коже всякий раз, как я смотрю на него. Его глаза… Когти. Он, черт возьми, нереальный! Чего он может бояться?

Они стояли, держась руками за ограждение, и Хирка знала, что они думают об одном и том же. Того, чего боится Наиэль, действительно стоило бояться.

Стефан провел рукой по лицу. Хирка увидела, что его недавняя решимость начала угасать. Она достала из кармана рисунок и протянула ему.

– Стефан, ты охотишься на Вардаров всю свою жизнь. На источник их болезни. Если у тебя в руках окажется то, что хочет заполучить Грааль, ты найдешь его. Все очень просто. Мы должны пойти вот за этим. За книгами. Они – все, что у нас есть! И если он тоже за чем-то охотится, мы должны отыскать это раньше него. Вот и все.

– А что, если там окажется он? Об этом ты подумала, Чудо-Женщина?

– В музее? Где полно людей? С чего бы это? Он не знает, что мы знаем. А может, и знать-то нечего! Может быть, эти книги оказались в одном и том же месте совершенно случайно, хотя я так не думаю. А мы не можем пройти мимо такого следа! Это больше нас. Речь идет о моем мире. И о твоем. Если Наиэль прав, там есть что-то, что можно использовать для открытия врат. Я должна все узнать. Я должна остановить Грааля. Даже если мне придется уничтожить то, что мы отыщем.

Стефан вернул ей рисунок.

– Как будто ты сможешь вообще что-нибудь уничтожить. Ты-то, кто мимо картинки спокойно пройти не может.

Хирка скомкала рисунок и бросила его в канал. В тот же миг она пожалела о сделанном, потому что ее поступок был довольно неубедительным доказательством наличия у нее разрушительной силы.

– Если нужно, я могу уничтожить, – пробормотала она.

– Правда? – Стефан взглянул на нее. – Даже если это будет означать, что для тебя навсегда закроется путь домой?

Хирка почувствовала, как теплеет у нее на сердце. Это первые слова Стефана, подтверждавшие, что он верит ее рассказам. Она подавила желание обнять его и лишь кивнула.

– Если я не вернусь в Имланд, то и он тоже. Всегда есть что-то… – она сделала глоток воды из стакана. У нее был неестественный вкус. Она вылила остаток. Вода распылилась и дождем упала в канал.

Стефан вынул телефон из заднего кармана.

– Слушай, я тут кое-что проверял, пока ты валялась и храпела. Собрание книг было подарком одной фирмы, – он продолжал так, словно она понимала, о чем он говорит. – Несколько лет назад его купили у компании по развитию технологий. Инвестиции, так ведь? И вот фотографию одного из партнеров компании я нигде не смог найти. Джошуа Александр Каин.

– Что это значит?

– Не знаю. Может, и ничего. Но… Каин, так ведь? Когда говорят о соперничестве братьев, более эпичное имя сложно придумать. Слишком хорошо, чтобы быть случайностью, если ты понимаешь.

У Хирки были смутные воспоминания об этом имени. Возможно, о нем когда-то упоминал отец Броуди.

– Ты боишься, что это он? Что он уже побывал там?

Стефан пожал плечами:

– Это не играет большой роли. Мы ведь даже не знаем, что ищем.

– То, что не вписывается в общую картину.

Стефан выбросил окурок в канал и вернулся в помещение. Хирка проследовала за ним и уселась рядом на розовый диван. Его пистолет лежал на столе. Чужеродный предмет, который давал слишком много власти такому человеку, как Стефан. В сущности, кому угодно. Он потыкал в телефон пальцем и открыл маленькую дверцу. Показался белый квадратик, и он заменил его на другой.

– Кстати, у нас есть проблемы посерьезнее, чем Аллегра, – сказал он и раскусил пополам старый квадратик.

– Что ты делаешь? – спросила Хирка.

Он поднял телефон.

– Вот как они находят тебя, так ведь? Если у кого-нибудь хватит ума украсть этот телефон, то мне потребуется тридцать секунд, чтобы определить его местоположение. Если уж я могу найти его, то что, черт возьми, ты думаешь, могут они? Поразмысли над этим.

Он провел рукой по подбородку. В его глаза вернулся страх, и Хирка сменила тему.

– Какие проблемы могут быть серьезнее, чем Аллегра?

Он посмотрел на нее:

– Твой священник очнулся.

– Мой священник?

– Прочитал в новостях. Двое выжило. Священник до сих пор находился в коме.

– Отец Броуди? Он жив?! – стакан чуть не выпал из ее рук.

– Это не хорошие новости, Хирка. Ты не понимаешь? Он расскажет о тебе. И если тебя еще не объявили в розыск, то теперь точно объявят.

Хирка понимала, о чем он говорит, но это ничего не значило. Отец Броуди не умер.

– Он жив…

– Пока. Кома – дело серьезное. Человек все время спит и не просыпается, так ведь? Но там, откуда ты, так, наверное, тоже не бывает.

– Я знаю, что это такое. Это когда только маленькая часть тебя лежит в Шлокне и не возвращается, – она отставила стакан и ухватила Стефана за руку. – Ты сказал двое. А кто второй? Это Джей?

Наверняка это Джей. Должна быть Джей. Она так отчетливо представила ее, как будто она только что вышла из кафе с наушниками в ушах и дырявом свитере на теле.

– Мужчина, – ответил Стефан. – Старший из них. Они не знают, кто он.

Хирка знала. Сердце опустилось у нее в груди. Джей никогда никому не делала зла, а теперь она умерла. А вот он выжил. Исак. Мужчина в рубашке с геометрическим рисунком. Тот, что пах, как гнойная рана. Гнилью. Сладкой гнилью.

Стефан усмехнулся:

– Никто не может понять, что с ним. Они лежат в одной больнице, забавно, да?

Хирка так не считала.

Она нагнулась и дотронулась до пистолета. Стефан уже научил ее не нажимать ни на что. Пистолет в ее руке казался холодным, и она почувствовала себя неуклюжей. Стефан посмотрел на нее.

– Осторожно, девочка. По этому пути тебе не надо идти. Достаточно того, что один из нас уже испортил свою жизнь, так ведь? К тому же ты ведь даже не знаешь, что у тебя в руках.

– Я знаю, что это, – сказала Хирка. – Это нож подлиннее.

Уголок его рта дернулся, в глазах появилась горечь. Он взял пистолет из ее рук, обнял ее за плечи и прижал к себе.