Маруся. Столичные игры - Галина Гончарова

Шуйский.

Этим-то что от меня надо?!

Мать их ежом!

Поворот, второй… музыку слышишь?

Есть!

Вот и бальная зала.

Я с независимым видом выкинула ключ в первую попавшуюся вазу и прошла в зал. Кажется, даже волосы не сильно растрепались… вообще не растрепались, они длинные, гладкие, тяжелые, такие отлично лежат в прическе.

– Мария Ивановна, куда вы пропали?

Романов.

Я прищурилась.

– Игорь Никодимович, а при чем тут Шуйские?

– С вами кто-то разговаривал? – напрягся Романов.

– Нет. На разговор этот молодой человек не разменивался, – фыркнула я.

– Кто?

– Виталий Шуйский.

Взгляд Романова стал острым.

– Что он хотел?

– Вот и мне тоже интересно, что именно он хотел…

Больше сказать мы не успели. Загремела музыка, знаменуя прибытие императорской четы.

Гимн.

Романов склонил голову, я присела в реверансе. Рядом шелестели юбки.

По проходу медленно плыла императорская чета. Иван Четырнадцатый, опасный, как ядовитая кобра, рядом с ним супруга, блистательная в сиянии бриллиантов настолько, что лица никто не замечал, за ними по старшинству – царевичи и царевны. Василий нашел меня взглядом, и выражение лица у него стало как у собаки, которую ногой пнули.

Жалости у меня не было.

Ни на грамм.

Хватит и того, что я жизнью рисковала. И до сих пор рискую, потому как цесаревича подставлять никто не будет, а меня – запросто. Уже подставляют.

Государь поднялся на возвышение и опустился на трон.

Супруга, дети… для детей оставлены стульчики возле трона.

Император жестом отпустил всех, и я приподнялась из реверанса. Да, не выйдет из меня верноподданной. Все думают про отечество, а я про то, что спина ноет.

Император поднялся с трона.

Все превратились в слух. Кроме меня.

Я размышляла о встрече с Шуйским. Этим-то чего надо? Или они и стоят за подставами?

Вообще, могут. Тоже юрт… что я про них помню? Не самые сильные, но тоже маги воды. Только императорская семья в этом отношении на порядок круче. Как зеленая ящерица – и комодский дракон. Вроде бы ящеры, но сравнивать их даже смешно.

Шуйские не дотягивают по классу. И среди юртов они не самые сильные, не самые богатые… так, на троечку. Зато ничем не брезгуют. У них есть и корабли, и рудники, и поля… многостаночники такие, хомячки.

В любовь, охватившую Виталия Шуйского с первого взгляда, я вообще не верила. Никак. Бред, уж простите…

Не такая я красавица, и умница не такая, и вообще…

С чего ему хватать меня и тащить? И на кровать? Да и кадр подобран так, что глаз не отвести, даже меня проняло. До сих пор в животе какая-то фауна шевелится.

Магия тоже…

Странно, что на меня подействовало, но… надо потом у Романова спросить, чем еще славятся Шуйские. И нет ли за ними таких интересных браков? Секс – это ведь шикарный рычаг управления.

– …моего наследника. Цесаревич Иван!

Молчание повисло над залом.

Ненадолго.

Потом раздались первые неуверенные аплодисменты.

А потом…

Красивый все-таки ритуал.

Иван встал и опустился на одно колено перед отцом. Тот поднял над головой откуда-то взявшуюся узкую корону – и надел на голову наследника. Потом вручил ему узкий длинный клинок. И отступил на шаг.

Настало время остальных.

Первым на одно колено перед братом опустился экс-цесаревич Василий.

– Брат, я клянусь тебе в верности…

Второй царевич, третий, царевны, потом главы юртов… вот Матвеев, Соболянский, а вот и Шуйский. И внешне-то ничего особенного, такой, серая скотинка, иначе и не скажешь. Что ему нужно, хотела бы я знать.

Все остальные стояли, ждали конца церемонии… уже недолго.

Вот и последний глава юрта поклялся, остальные – потом.

Цесаревич спустился с возвышения, подошел к девушке в платье цвета шампанского и взял ее за руку.

– Батюшка, матушка, благословите…

Лариса Соболянская светилась собственным светом. Светлые волосы, серые умные глаза, милая такая улыбка… нет, я ее не помню, но здесь и сейчас выбор одобряю. Хорошая девочка.

Соболянские тоже собственным светом переливаются. Торжествуют. Их все устраивает, даже более чем.

Остальные юрты не особо довольны, но кто тут и кого будет спрашивать? Выбрал человек любимую? Вот и хорошо.

Его величество обнял девушку, благословил сына, следом те же действия повторила императрица.

Готово.

Считай, торжественная часть закончена. Его величество отпустил всех этаким вальяжным жестом. Можно расслабиться, немного потанцевать и все обсудить. Потом ужин, еще немного танцев и обсуждений – и все свободны.

Жаль, поговорить с Романовым я не успела.

Царевич Василий был грустен и печален. Но удачно это скрывал.

– Мария Ивановна…

– Ваше высочество, – я сделала реверанс.

– Мария Ивановна, я рад вас видеть на этом приеме.

– Я тоже рада видеть вас, Василий.

– Вы не подарите мне пару минут? Наедине? Прошу вас…

Что мне оставалось делать? Да подарить ему эти минуты, не отказывать же!

Василий аккуратно подхватил меня под локоть, и мы выскользнули на веранду.

Я вдохнула, выдохнула…

Вечерний ветер. Как же это здорово!

На балконе было прохладно, но ветерок так приятно овевал разгоряченную кожу, прояснял голову, заставлял прийти в себя… хорошо!

Москва лежала предо мной как на ладони.

Белокаменные здания, красные крыши, блестящие крыши, крытые черепицей и кровельным железом… нет ни высоток, ни многоэтажек, это еще не мегаполис. И вся она такая тихая, спокойная, уютная… так и хочется взять ее на ладошку и побаюкать. И спеть колыбельную…

Струятся дымки из труб, по крышам пробегают отблески заката, зеленеют деревья…

Столица живет своей жизнью. Я знаю, в ней есть и трущобы, и грязь, и преступность. Но здесь и сейчас мне спокойно. Так уютно и тепло, как давно не было.

Не надо никуда спешить, бороться, не надо – ничего. Просто стоять и наслаждаться вечером…

Не надо?

Ёжь твою рожь, водники!!!

Я стряхнула сонную одурь и посмотрела на Василия.