Рисуко - Дэвид Кудлер

Мне мешала забрать длинный тонкий нож из руки Миэко-сан не истерика свиньи. Хотя от ее воплей сжимался мой желудок, я уже разделывала свиней на кухне — куриц, зайцев, даже козла.

Но это животное было в битой броне самурая и со шлемом на голове. И я могла думать лишь…

Долгой снежной зимой Миэко и остальные куноичи использовали броню, чтобы показать нам ее слабые места, показать, что даже защищенный воин был уязвим. Мы ударяли в подмышки, между пластин кинжалами, и это не казалось реальным, ведь броня была на соломенной кукле, похожей на тех, что мы ставили в рисовых полях отгонять птиц.

Но кричащая свинья не была куклой. Она напоминала человека. Самурая. И…

Я опустила голову и покачала головой.

— Не могу, — выдохнула я.

Миэко начала что-то говорить, но покачала головой и протянула нож Эми. Та хмурилась, но взяла его.

Я побежала.

* * *

Я все бежала: мимо общежития, мимо белой внешней стены, пока не врезалась в лейтенанта Масугу. Точнее, в его коня, Иназуму.

— Идешь лазать, Мурасаки? — лейтенант вел Иназуму за поводья.

Я взглянула на него и покачала головой.

— Я не видел тебя лазающей с… Давно, — его глаза были прищурены под шлемом.

Я моргнула.

— Вы уходите, Масугу-сан? — на Иназуме были мешки припасов, и Масугу был одет во всю броню, но не в обычную, сияющую и черную с четырьмя бриллиантами Такеды на груди, а в битой и коричневой с белым кругом Мочизуки — Полной Луны.

Он был одет как та свинья.

Я уже не слышала ее визг.

Лейтенант кивнул.

— Пора.

— Вы не дождетесь возвращения леди Чийомэ?

Он покачал головой.

— Она знала, что мне нужно уйти, как только путь на востоке станет чистым. Она не удивится.

Я обхватила себя руками.

— Я… Мы будем скучать, — Миэко-сан будет скучать сильнее всех, но я не решилась сказать это.

— До столицы я доберусь за месяц, доставлю… карту, что вы вернули мне, и вернусь. Это быстро, — он улыбнулся и похлопал меня по руке. Его конь нетерпеливо ржал. — И Иназума хочет побегать.

Я кивнула.

— А разве у тебя не урок? Ты не должна быть с остальными?

Мне стало не по себе, но я смотрела на него.

— Вы знали, что если вонзить острый меч под ваш шлем сзади, то кончик окажется под вашим черепом и разрежет спинной мозг?

Масугу застыл.

— Миэко-сенсей учит нас делать это. На свинье, одетой в броню.

— Это… эффективно.

— Я не могу.

— Нет, — вздохнул он. — Затем ты здесь, Мурасаки-сан. Не знаю всех причин, по которым Чийомэ-сама привела тебя в Полную Луну. Не знаю, почему здесь вы с Эми и Тоуми, но есть одно… — он сжал мое плечо. — Нужно выучить то, что вам дают Миэко и остальные.

Я взмолилась:

— Я не хочу быть убийцей.

— Нет, — он снова вздохнул. — Как и я. Но я воин Такеды. Это мой долг. Мы живем в опасное время. Если бы я не боролся, защищая провинции и наш народ, сколько людей погибло бы? — его печальная улыбка напомнила мне Миэко. — Ты — дева-самурай, Кано Мурасаки. Дочь воина. У тебя тоже есть долг.

Теперь я плакала.

— Я не с-самурай. Моя с-семья лишена чести, — Ото-сан ушел в замок Имагавы. Ушел к смерти. — Нельзя вредить.

— Но долг остался. Если я знаю хоть что-то о твоем отце — и его дочери — то не поверю, что долг заберет хоть одна сила на земле, — он снова сжал мое плечо и вытер слезы с моих щек пальцев в перчатке. — А пока что, Мурасаки, почему бы не оставить долг, ножи и самураев ненадолго? Лазай.

Я кивнула и улыбнулась ему, хотя не хотела этого.

— Спасибо, Масугу-сан. Возвращайтесь скорее.

— Как только смогу, Мурасаки-сан. Береги себя.

Лейтенант повел Иназуму к вратам, а я залезла на нижние ветки большой тсуги, что росла с восточной стороны от большого зала.

Я села на большой ветке и махала Масугу, когда он забрался на коня и поехал по дороге. И тут пришел призрак Фуюдори.

Не сам призрак. Хоть дух беловолосой девушки был в ярости, мы провели нужные ритуалы для нее. Ее тело сожгли, пепел закопали в ледяной земле за обителью. Мы оставляли в столовой миску риса и чашку сакэ. (Они были маленькими, но она и этого не заслужила.) Никто не произносил ее имени. И сорок девять дней прошло, ее дух уже ушел в другой мир.

Но, сидя на ветке и чувствуя, как ветер треплет мои волосы, я не могла не вспомнить, как сидела тут и смотрела, как она лезет ко мне. Желая убить.

Я глубоко вдохнула и постаралась не думать о ней.

Масугу-сана уже почти не было видно, он уходил за утес по дороге, что вела на запад к императорскому городу.

Я помахала снова, хотя он точно этого не видел.

На дереве было приятно. Ветер был приятным. Гора за долиной была все еще в снегу, но ниже была зеленой, живая зелень перемежалась вспышками серебра, где ручьи несли талый снег в долину.

Вершина утеса тоже была зеленой. Свежие побеги заменили мертвую траву. Белые полевые цветы усеивали долину.

Я осталась там до конца урока. Немного спокойствия.

— Ты будешь сидеть там весь день, Мышка-чан, или твой хвостик пойдет за нами на кухню делать ужин? — Тоуми выглянула из-за угла большого зала.

— Видно что-то интересное? — спросила Эми. Она тоже хмурилась, но она так делала всегда.

— Я махала на прощание лейтенанту.

— О, он ушел? — Эми нахмурилась сильнее.

Тоуми фыркнула.

— Хватит. Нам пришлось резать тупую свинью. Тебе ее разделывать.

Я побелела, а Эми сказала.

— Убивать проще. Так мы даже спасли животное.

— Знаю, —