Часодеи. Часовое имя - Наталья Щерба

Василиса почувствовала, что Маар смотрит не на небо, а на нее. Но решила сделать вид, что не замечает этого. Впрочем, его рука вдруг нашла ее руку.

— Ого, да ты совсем замерзла! Может, перетащить коврики поближе к костру?

Но Василиса продолжала смотреть вверх, где раскинулся настоящий Млечный Путь — бесчисленное скопление бриллиантов, присыпанных густой серебристой пылью. Где-то там находится звезда, которая может исполнить самое заветное желание. Разве можно отвлечься?

— Ну уж нет, — сказала она, не отрывая взгляд от неба. — Я хочу увидеть падающую звезду.

— А если она так и не упадет? — хмыкнул Маар.

— Упадет, — упрямо произнесла Василиса.

— Знаешь, ты очень красивая.

Девочка тут же повернулась к нему, наградив недоуменным взглядом.

— Я просто сказал, без всякого умысла. — В кошачьих глазах Маара отразилось пламя костра. — У тебя рыжие волосы и почти совсем нет веснушек. Я даже не знал, что так бывает…

Василиса вспомнила облик Белой Королевы и незаметно вздохнула. Вот кто красивая, так это ее мама…

— Извини, если считаешь, что я говорю глупости, — продолжил Маар. Он говорил спокойным, абсолютно будничным голосом. — Просто раньше я не встречал, чтобы девчонка была симпатичной и в то же время хорошим другом.

— Наверное, ты немного девчонок встречал, — пошутила Василиса и в то же время смущенно улыбнулась, весьма польщенная. — А разве Гроза не хороший друг?

— Гроза — не девчонка, а настоящий пацан, — вполне серьезно произнес Маар. — Ты не видела, как она дерется, когда по-настоящему разозлится.

Василиса хмыкнула, всецело веря ему на слово.

— Слушай, а где она так долго ходит?

— Не переживай, Гроза любит одна гулять по лесу. Ей в замковом парке тесновато на самом деле… Но она все терпит, потому что учится своему любимому крылатому бою. А еще знаешь…

И вдруг по небу пробежал серебристый росчерк!

Василиса мгновенно вскочила на ноги.

«Хочу, чтобы с моими друзьями все было хорошо, — быстро зашептала девочка. — И главное, чтобы Фэш не стал Астрагором… Или нет, чтобы Астрагор не стал Фэшем», — немного сбилась она.

— Есть!

— А я не видел, — разочарованно произнес Маар, вставая. — А что ты загадала?

— Про друзей, — уклончиво ответила Василиса.

Маар хмыкнул.

— У тебя отличные друзья, — серьезно произнес он. — Надеюсь, как-нибудь вы все-таки примете меня в свою компанию. Ладно, хватит разговоров, — тут же добавил он, избавляя Василису от ответа. — Давай лучше потренируемся… Хочешь, я помогу тебе с душами вещей?

Василиса с готовностью кивнула.

— У меня есть лапа старого клокера, — перейдя на веселый шепот, сообщил Маар. — Я стащил его у деда в мастерской. Давай попробуем узнать, кому раньше принадлежали эти пальчики…

Мальчик снова порылся в рюкзаке и достал из него настоящую железную кисть с суставчатыми пальцами.

— Ух ты! — восхитилась Василиса, пробуя вещь на вес. Кисть клокера оказалась легкой и подвижной — все пальцы отлично гнулись.

— Это серебро, да?

— Ага…

Огонь догорал, ухудшая видимость, поэтому Маар подкинул в него полено, а еще подвесил в воздухе шар-светильник.

— Я придумал несколько новых слов, — добавил мальчик и достал часовую стрелу. — Но давай сначала ты, хорошо? Любое слово.

Василиса вытянула часовую стрелу и выкрикнула:

— Оживи!

— Слабо, — покачал головой Маар. — Ты должна вложить всю свою силу в это слово… Попробуй пока без стрелы.

— О-жи-ви! — усердно повторила Василиса.

— Лучше… Но хорошо бы сократить слоги. Ты разделяешь выброс энергии на три раза.

— Жи-ви! — приказала Василиса руке клокера.

Из-под железных пальцев заструился легкий серебристый дымок. Довольная результатом, девочка выкрикнула:

— Жизнь!!!

— Уже лучше… — Маар присел рядом, внимательно наблюдая за металлической рукой.

Василиса повторила слово несколько раз, стараясь вкладывать все больше личной силы.

Внезапно она почувствовала покалывание в кончиках пальцев — то самое зыбкое, подзабытое ощущение… Ее ладони полыхнули бледно-голубым светом и запылали яркой лазурью. Вокруг Василисы закружились цифры — римские и арабские, сверкающе-золотые, ярко-красные…

Маар медленно поднялся на ноги — вид у него был ошалелый.

— Это что, часовой флер? — изумленно спросил он. — Или я что-то путаю? Откуда он вообще взялся?!

Но Василиса его не слушала. Помня советы Астариуса, она попробовала выстроить все цифры в ряд. Но получилось наоборот: цифры разлетелись по сторонам, хотя почему-то увеличилось их количество — пространство вокруг ребят расцветилось сотнями чисел.

Тогда она взмахнула руками, а потом свела ладони вместе. Это действие произвело неожиданный эффект: цифры выстроились в сверкающую ленту и замкнулись в фигуру круга.

— Что ты делаешь? — полюбопытствовал Маар.

Он подошел ближе и с любопытством дотронулся до ярко-огненной цифры пять, отлетевшей в сторону от остальных. И та вдруг с легким шипением исчезла!

— Ух ты!

— Так, ничего не трогай, — предупредила Василиса. — Можешь подать свечу? Она лежит где-то на самом дне моего рюкзака… Только быстро, пока не прекратилось.

Маар послушно бросился к ее сумке-таймеру и, недолго порывшись в нем, выудил на свет огарок вавилонской свечи.

— Зажги ее, — вновь попросила Василиса, не отрывая взгляда от сияющего круга. Она осторожно развела руки в стороны и вдруг сильно хлопнула в ладоши. Этот бессознательный жест обернулся самым неожиданным образом: все цифры исчезли. Перепугавшись, Василиса еще раз хлопнула — часовой флер вновь появился.

Маар уже держал на ладони зажженную свечу и с интересом следил за экспериментами Василисы.

— Так, значит, у тебя есть дар? Настоящий, как у феи?

— Лучше, если ты не будешь об этом болтать.

— Само собой, — хмыкнул мальчик. — А ты умеешь им управлять?

— В том-то и дело, что пока нет, — грустно покачала головой Василиса. Она попыталась дотронуться пальцем до одной из цифр, ярко-зеленой единицы, но та отлетела подальше.

Неожиданно задул сильный ветер, чуть не загасив вавилонскую свечу. Послышался далекий, сердитый гром.

— Ну вот, Гроза оказалась права, — расстроился Маар. — Погода портится… Как бы домой пешком не пришлось идти… И где она ходит? Пропустила такое событие…

Неожиданно, разгоняя часовой флер, закрутился вихрь из легкой, золотистой пыли. Стремительно сгущаясь, он перерос в настоящий смерч, из рукава которого вдруг проглянуло серьезное, задумчивое лицо Фэша.