Часодеи. Часовое имя - Наталья Щерба

Пока они шли по временному переходу вдоль череды повторяющихся зеркал, Фэш продолжал довольно крепко держать её за руку. Но в тот момент, когда они оказались на лестнице, ведущей в Звездную Башню, мальчик отстранился.

— Так, значит, ты умеешь вызывать часовой флер? — Фэш косо глянул на нее. — Больше ты ничего не скрываешь?

— Нет, не умею еще, — откликнулась Василиса. — Он просто иногда появляется… Именно поэтому я сейчас иду к Астариусу… А ты-то сам что? — неожиданно зло добавила она. — Тут же побежишь своему Астрагору рассказывать?

Фэш дернул щекой:

— Было бы что рассказывать.

— И почему это Астариус тебя прислал? — едко заметила Василиса. — Это вообще была моя тайна.

— Потому что у нас был урок, — надменно ответил Фэш. — Мы оживляли старинные часы, как вдруг — твое сообщение. Вот он меня и послал… Извини, что помешал вашему свиданию.

— Что-о?!

От возмущения у Василисы даже кончики ушей запылали.

— Да мы с Мааром просто лежали, на звезды смотрели! Разговаривали о всяком…

— Слушай, избавь меня от подробностей, — поморщился Фэш. — Мне совершенно не интересно, чем вы там занимались.

Василиса вздернула нос и отвернулась. Действительно, с какой стати она должна отчитываться в своих действиях, да еще перед кем?! Фу-ух… Девочка постаралась взять себя в руки.

— А это и так не твое дело, — спокойно произнесла она. — Тебе вообще лучше поменьше знать. А то напридумываешь всякого. Глядишь, скоро додумаешься, что это я убила твоих родителей.

Лицо Фэша побелело, будто с него разом схлынули все краски. Он развернулся, крепко схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Огромные голубые глаза очутились совсем близко, как когда-то, но теперь в них горела только ненависть.

— Ты, Огнева, не имеешь права даже говорить о них. Ясно? Это твой отец — убийца!

— Даже если так, я-то при чем?

Голос девочки прозвучал еле слышно, но смысл фразы все же дошел до ее собеседника.

Фэш сразу отпустил ее.

— Я все равно отомщу Нортону Огневу. Рано или поздно… Так что тебе лучше поменьше общаться со мной, ясно?

Василиса глубоко дышала — испуганно и часто. Неужели Фэш действительно задумал убить ее отца?

Но спросить его она не успела. Дверь открылась, и на пороге появился Астариус.

— Заходи, Василиса, — любезно пригласил он. — Фэш, завершим наш эксперимент в следующий раз. Да, надеюсь, ты будешь молчать, как и раньше.

Фэш молча кивнул и, не попрощавшись с Василисой, ушел вниз по лестнице.

Посреди зала висели огромные черно-белые часы в толстом металлическом ободе. На циферблате красовалась витиеватая надпись на незнакомом Василисе языке.

— Это часы с одного старого вокзала, — пояснил Астариус. — Мы только что изучали их историю… Наш серебряный ключник умеет тонко чувствовать души вещей, практически безошибочно находит к ним ключик… А все потому, что, как мне кажется, у него самого большая душа.

— По его поведению совсем не скажешь, — пробормотала Василиса, еще раздосадованная их с Фэшем размолвкой.

Астариус понимающе улыбнулся в усы. Девочка вдруг заметила, что седые волосы часодея заплетены в толстую косу, а сам он одет в дорожный костюм — широкое одеяние и плащ поверху.

— Я знал, что ты придешь, Василиса, и успел переодеться, — пояснил он. — И рад, что не ошибся, — твой дар снова проявился.

Василиса растерянно осмотрелась — все цифры давно исчезли.

— Фэш уже сообщил мне, — пояснил часодей. — Ну а теперь мне бы хотелось услышать рассказ от тебя.

Василиса постаралась предельно четко обрисовать появление цифр: от часования над кистью клокера до своих опытов с цифрами.

— Значит, слово «жизнь», — задумчиво протянул Астариус, когда девочка замолкла. — Хорошее, значимое слово, так что не удивительно…

— Сейчас мы пойдем в гости, — невозмутимо продолжил он. — Я уже послал сообщение. Нас ждут.

Вокзальные часы исчезли, и вместо них появилось огромное зеркало. По бокам горели две свечи в серебряных подсвечниках. Одну из них взял Астариус.

— А ты, Василиса, бери вторую свечу. Путь предстоит неблизкий.

И действительно, Астариус и Василиса долго шли по веревочному мосту из крепких дощечек, причем дорога пролегала в самых разных плоскостях, — извиваясь, неожиданно поворачивая, уходя на разную высоту. Они шли то прямо, то словно по стене, то вообще вверх ногами, но не падали. Складывалось впечатление, что все пространство в этом месте было поделено на кусочки, как мозаика, а дощечки — это единственно правильный путь в этом бардаке.