Марица. Исток - Александра Европейцева

Я замерла на пороге, заслоненная тенями. Сервина, опираясь на костыль, с перевязанной головой и рукой, умудрялась командовать целым отрядом сонарок-добровольцев и молодых лекарей. Её лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, но глаза горели всё тем же знакомым, стальным огнём.

Рядом, у грубо сколоченного стола, сидела Гондера. Она, не отрываясь, накладывала швы на рваную рану на плече молодого солдата, её пальцы, забинтованные до самых костяшек, двигались с привычной, хирургической точностью. Лицо её было маской концентрации.

— Держись, солдат, почти всё, — её голос прозвучал глухо, но спокойно. — Кричи, если больно. Всё равно никто не услышит.

В углу, на ящике из-под снарядов, пристроился Хестал. Одна рука его была на перевязи, но другой он лихорадочно чертил на клочке пергамента какую-то схему, что-то бормоча себе под нос о стабилизации магических потоков для полевых госпиталей.

Они были живы. Все вместе. Как всегда.

У меня перехватило дыхание. Комок подкатил к горлу, такой огромный и болезненный, что я едва не задохнулась. Я сделала шаг вперёд, и скрип половицы под ботинком заставил их всех троих поднять головы.

Сначала на меня смотрели как на очередную помеху. Потом в глазах Гондеры мелькнуло узнавание, следом — у Хестала. Сервина, прищурившись, отбросила костыль и, схватившись за спинку ближайшего стула, выпрямилась во весь свой невеликий рост.

— Марица! Кости Шера, мы думали, тебя уже в клочья разорвало!

Больше я не сдерживалась. Я пересекла комнату за несколько шагов и просто схватила её в охапку, стараясь не задеть перевязки, чувствуя, как её худое, изможденное тело на мгновение обмякло в моих объятиях. Потом к нам присоединилась Гондера, правда ее уже довольно большой живот не позволял обнять нас в полную силу. Хестал ограничился тем, что тяжело положил свою здоровую ладонь мне на плечо, и его пальцы сжались с такой силой, что было больно.

Краем глаза я заметила, как сонарки и лекари, воспользовавшись ситуацией, сбежали подальше от моей грозной подруги.

— Ты цела, — выдохнула я, отстраняясь и окидывая их взглядом, смахивая предательские слезы. — Как вы…?

— Чудом, — отрезала Сервина, снова хватаясь за костыль. — Нас накрыло в госпитале. Часть здания рухнула. Меня придавило балкой, вот эта нога теперь похожа на разваренную кашу. Магия пока не слушается, каналы повреждены. — Она махнула рукой, как будто речь шла о легкой простуде. — Но, как выяснилось, чтобы отчитывать сонарок и лекарей и ставить клизмы зарвавшимся лейтенантам, магия не нужна. Профессионализм, он либо есть, либо нет.

Гондера тихо усмехнулась.

— Она заставляет их бояться больше, чем любая магия. А Турал ушёл с военными инженерами — расчищать завалы у рынка. Сказал, что если там есть хоть один выживший под тоннами камня, он его найдет. Нарос и Паргус с майором Сераном — в городе, координируют работу патрулей и раздачу еды. Шалос с ними.

— А малыш? — спросила я, вспомнив о сыне Сервины.

— У родителей Шалоса, — ответила та, и в её глазах на мгновение мелькнула тень беспокойства, тут же прогнанная привычной суровостью. — В деревне. Должно быть, безопаснее. Насколько это слово сейчас вообще имеет смысл.

Хестал поднял свою схему.

— Марица, посмотри. Я пытаюсь адаптировать присланные Советом рунные цепи для полевых условий. Если мы сможем создать хоть какую-то стабильную зону…

Я взяла у него из рук пергамент, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Они не сломлены. Они ранены, измотаны, но они здесь. И они работают. Как всегда. Мир, который ещё минуту назад казался рухнувшим, снова обрёл несколько прочных опор.

— Давай посмотрим.

Потребовалось ещё несколько часов на адаптацию рун. Несколько часов бесконечных вопросов, приказов, организации. Я уже почти ничего не видела от усталости, когда ко мне подошёл Хестал. Его лицо было строгим.

— Тэба, с тебя хватит. Иди отдыхать. Это приказ бывшего начальника. — Он указал пальцем в сторону дворца. — Иначе ты рухнешь здесь же, и кому ты тогда будешь нужна?

— Вообще-то тут начальник сейчас я. — попыталась вяло огрызнуться я, но меня буквально вытолкали в карету, попутно ругая довольно нехорошими словами и сетуя, что приходится тратить силы и на это. В конце концов я подчинилась.

Карета тряслась по разбитой дороге, и я почти провалилась в забытье, уставясь в потолок мутными, слипающимися глазами. Хестал прав. Мне нужно было во дворец. Проверить Силу. Убедиться, что её не тронули. Что она всё ещё ждёт. Узнать, как родители и брат. И действительно немного отдохнуть.

У главных ворот, вернее, у того, что от них осталось, стоял молодой гонец в потрёпанной, но опрятной форме. Он метнулся к карете, едва та остановилась, и я с трудом узнала в его запылённом лице того самого паренька, которого отправила к Виру с запиской.

— Тэба Лантерис! — его голос сорвался от волнения. — Я вас ждал! Мне велели передать ответ.

Он сунул мне в руки смятый, засаленный клочок бумаги. Я развернула его дрожащими пальцами. Почерк был твёрдым, знакомым, выведенным второпях, но без ошибок.

«Спасибо. Мы живы. Береги себя! — В.»

Воздух вырвался из моих лёгких со свистом, сметая часть той тяжести, что сковывала грудь. Они живы. Вир, Хелла, их лавка… Они выстояли. Еще одна маленькая, ничтожная победа в этом море горя, но она была. Она грела.

Поблагодарив гонца кивком, я почти побежала по знакомым, но неузнаваемым коридорам. Дворец был пуст и тих, как склеп. Лишь эхо моих шагов нарушало гнетущую тишину. Я не слышала привычного шепота служанок, звона посуды, смеха пажей. Только скрип половиц да отдалённый стук где-то в глубине — возможно, рабочие разбирали завалы.

Дверь в мои покои была приоткрыта. Я толкнула её, сердце заколотилось где-то в горле.

В комнате царил полумрак. На моей кровати, под тёплым одеялом, лежала Сила. Неподвижная, бледная, как мрамор. Её грудь едва заметно вздымалась — ровный, механический ритм, заданный магическим ступором.

А у кровати, в кресле, сидела Лина, младшая двоюродная сестра Силы, горничная королевы. Увидев меня, она поднялась, её юное, обычно оживлённое лицо было серьёзным и усталым.

— Тэба, — тихо сказала она, делая реверанс. — Я… Я решила посидеть с ней… Пока вы… занимались делами. Простите, что зашла в ваши покои без разрешения.

— Ничего. Спасибо, Лина, — голос мой прозвучал хрипло. — Как… как она?