Визитер - Михаил Шухраев

— В-вы х-хотите меня шантажировать? — сообразил, наконец, Валентин Олегович. — С-сколько? — он начал заикаться от испуга.

— Сколько? Много! Очень много людей вы обобрали, милый Валентин Олегович.

— Но я же их лечу! Вы понимаете, они все получают нормальное лечение!

— Понимаю. Но это — ваша обязанность. А все остальное, как сказано в одной великой Книге — от лукавого. Ну да вы ее не читали, а если читали — то ничего не поняли. Иначе не стали бы предлагать мне деньги. Все равно я их не возьму.

— И что?

— Вы теряете разум, Валентин Олегович, а ведь даже и не выпили. Что толку говорить, не промочив горла. Нет, мне наливать не надо. А сами — пейте. Ну, смелее, смелее! Не бойтесь, коньяк не отравлен. Ну, разве что слезами ваших жертв.

— Это были люди богатые, — пробормотал Валентин Олегович, залпом выпив содержимое рюмки. В ней действительно был коньяк, хотя он ожидал чего угодно — вплоть до серной кислоты. Но под пронзительным взглядом незнакомца выпить ему все же пришлось.

— Вот так-то лучше, — одобрительно улыбнулся пришелец. — Говорите, богатые, раз в состоянии заплатить? Во-первых, это совсем не так. Во-вторых, даже если богатые — то это их деньги, их труд вы сейчас пьете.

Валентин Олегович с ужасом смотрел, как мгновенно помутнела жидкость в бутылке — теперь ему казалось, что там плавают темно-красные сгустки.

— Правильно соображаете, это — кровь! — Голос незнакомца стал злым. — А посему будет гораздо лучше, если сегодня ночью вы свое бренное существование прекратите — раз и навсегда. Не думайте, что попадете в ад — скажу вам по секрету, таких, как вы, на горячие сковородки не принимают. Вы просто исчезнете.

— Но…

— Но у вас жена и дети, вы хотите сказать. Есть жена и сын. Жена развелась с вами года три назад. Как видите, мне о вас достаточно хорошо известно. Поверьте, не будь у меня веских доказательств, я бы к вам не явился.

— Вы ничего не понимаете! — быстро заговорил доктор, словно бы внутреннее напряжение, заставлявшее его говорить односложно, вдруг куда-то исчезло. — Меня в любую секунду могут вызвать к пациенту.

— Нет, это вы не понимаете. Медсестра прекрасно обойдется и без вас. Что касается новых поступивших… — незнакомец задумался на минуту, затем продолжал: — Нет, сегодня их не будет. К тому же, ваша больница сейчас не на дежурстве. И вы не слишком-то пеклись о больных, когда тянулись за коньячком. Какая им польза от пьяного врача?

И лишь теперь Валентин Олегович решился позвать на помощь. Он даже открыл рот — но вместо крика у него вырвался глухой кашель. Почему-то заныло сердце.

— Ай-яй-яй, не бережете вы себя, не бережете, — сокрушенно покачал головой пришелец. — Труженик вы наш высокооплачиваемый! Учтите, что вы можете не только звать на помощь. Вы имеете право оказать мне любое сопротивление, бежать, броситься на меня с любыми инструментами… или с этой вот бутылкой. Ну и умереть вы имеете право, естественно. Видите, насколько широки ваши права! А у меня — всего лишь одно право. Убить вас. Согласитесь, это очень мало. А впрочем, ладно, — тон человека стал обыденно-деловым, — включите-ка вытяжку и откройте форточку, здесь душновато. Курите?

— Да, — ответил Валентин Олегович, выполняя распоряжения незнакомца, словно автомат.

— Тогда можете покурить. Держите — это все вам, на бедность, — он выложил на стол целый блок сигарет. — Я, пожалуй, тоже покурю с вами. Да, и учтите — жадность порождает бедность. Не бойтесь, сигареты тоже не отравлены.

Мутные кольца дыма быстро уходили в вытяжку. Валентин Олегович следил глазами за незнакомцем. Но

тот молчал и ничего не предпринимал. И, как показалось доктору, при этом человеке не было никакого оружия.

Валентин Олегович потушил в пепельнице окурок и тут же потянулся к следующей сигарете. Незнакомец все так же загадочно улыбался. Молчал и доктор.

За второй последовала третья, а потом и четвертая сигарета… Валентин Олегович все еще думал, что курит по своей собственной воле, «снимая стресс». Но на пятой он понял, что это далеко не так.

А на седьмой сигарете он обнаружил, что сидит один в запертом кабинете. Здесь никого больше не было.

Он хотел подняться, подойти к двери, повернуть ключ. Но даже встать было невозможно, ноги словно бы налились свинцом. И голос тоже перестал слушаться Валентина Олеговича. Двигалась лишь рука, поднося сигареты ко рту — одну за другой, одну за другой.

…Когда утром дверь в кабинет была взломана, пачки в блоке сигарет еще оставались. Но доктор уже не смог бы стать даже пациентом собственного отделения — в таких случаях реанимация бесполезна.