Щит Королевы - Наталия Подлесная

Столовая встретила нас точно таким же каменным креслом – оно напомнило мне трон. Гобеленов не было, и стены смотрелись пусто и сиротливо. Почему-то я не сомневался, что раньше они голыми не стояли.

Я представил себе гигантского, под потолок, метателя молний, крадущегося прочь с зажатыми под мышкой гобеленами, одним движением длани поражающего затаившихся в коридоре гномов…

– А вот отсюда мы бы, наверно, выбрались! – Брант стоял у двери, ведущей во внутренние покои.

Дверь тоже была необычная, как и все в этой части Хорверка. С закрытым окошечком и маленьким подоконничком посредине. И не деревянная – каменная, точно обитатель этого дома собирался выдержать настоящую осаду.

Вспомнив про гномов в прихожей, я подумал, что у него были для этого основания.

Секкар налег на дверь. Она не поддалась.

А вот окошечко, в которое Харрт всего лишь стукнул костяшками пальцев, вдруг со звоном лопнуло. Не обращая внимания на еле слышное шипение, первопроходец просунул руку внутрь и отодвинул засов.

Это был первый нормальный покойник, встреченным нами в городе. На кровати, под истлевшей пленкой одеяла, лежал гном с нормальным, как у нас, носом. Кожа на лице свисала, будто лишняя, глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела.

Кожа! Но ведь…

– Ничего не трогать! – распорядился Харрт. – Или он умер пару дней назад, или здесь что-то не так.

Умереть пару дней назад он уж никак не мог – мы почувствовали бы запах.

Раз ничего нельзя трогать, самое время оглядеться.

Комнатка небольшая – у нас так живут те, кто едва начал строить свой дом, но уже стремится вырваться из-под родительского крова. Кровать, единственный стул (заметим, что не каменный), узкий стол, крошечный шкаф (тоже, однако, деревянный) – все эти вещи теснились, едва не громоздясь друг на друга. Дверь в отхожее место, полочка над входом, засохший уль-кар в темного стекла вазе. В таких местах обычно даже не жили, а приходили переночевать. Но имея рядом как минимум просторную столовую… Нет, не понимаю.

Поверхностный осмотр не помог нам ничем: комната как комната.

– По крайней мере, обычные гномы тут тоже жили. – Секкар подумал и добавил: – Один.

Успокоившись, Харрт разрешил нам как следует осмотреть комнату. Подозреваю, что в глубине души он надеялся вернуться к Трубе с чем-нибудь действительно полезным: книгами, оружием, драгоценностями. Хоть с чем-то, кроме баек про блуждающие огоньки.

Секкар и здесь оказался на высоте: ниша в стене скрывалась от его взгляда не дольше, чем первопроходцу потребовалось, чтобы обойти комнатку по периметру.

– Осторожнее, ладно? – попросил Харрт.

Секкар кивнул. Достав из заплечного мешка загнутый пинцет размером с ладонь, он поддел дверцу, та покорно отворилась… И тут на нас хлынули свитки. Настоящий водопад, забарабанивший по столу и кровати.

– Можно? – Я взглянул на Харрта.

Первопроходец улыбнулся:

– Давай.

Я развернул свиток. Один, второй, третий. Руны на них жили своей собственной жизнью – то пересекали листы под причудливыми углами, то сплетались в клубки… Pешительно ничего невозможно разобрать! Разве что отдельные слова Неужели язык так изменился?

Харрт и Секкар тоже не отказали себе в удовольствии подержать трофеи в руках – и тоже отступились.

– Покажете? – Взяв в руки пергамен, Брант принялся шевелить губами.

– Ты что, знаешь язык жрецов? – Харрт даже решил что тот над ним издевается.

– Чуть-чуть, – смутился Брант. – Подожди, пожалуйста…

– Как это – подожди! – возмущенно взревел Харрт. – Ты вслух читай, вслух!

– Но я же еще не понимаю, где начало, где конец, – попытался сопротивляться Брант. – Эх, ладно!

Он скинул заплечный мешок на пол, присел на краешек стула и медленно прочел:

– «Сегодня Крондорн рассказал мне, что Роракс был эльфом…»