Перси Джексон и лабиринт смерти - Рик Риордан

— Вот опять, — сказал я.

— Что опять?

— Опять ты будто убегаешь от меня. Ведешь себя так, словно не разрешаешь себе радоваться.

Калипсо помолчала, не отрывая глаз от чаши с сидром, потом ответила.

— Я ведь говорила тебе, Перси, что я наказана. Ты, может, даже сказал бы — проклята.

— За что? Расскажи мне. Я хочу помочь тебе.

— Не говори так. О, пожалуйста, забудь об этом.

— Я хочу, чтобы ты мне рассказала. Калипсо накрыла остатки еды на тарелке салфеткой, и в ту же минуту тарелка исчезла.

— Этот остров, Перси, мой родной дом, тут я родилась. Но также он и моя темница. Я живу под домашним арестом, думаю, тебе это слово понятно. Под постоянным домашним арестом. Я никогда не увижу твой Манхэттен. Или любое другое место. И я ужасно одинока.

— Это все из-за того, что ты дочь Атласа?

Она кивнула.

— Боги не любят доверять врагам. Это справедливо, поэтому я и не жалуюсь. К тому же не все темницы так прекрасны, как моя.

— Нет, это несправедливо! — вскричал я. — Если вы родственники, это вовсе не значит, что ты на его стороне. Та, другая дочь Атласа, с которой я был знаком, Зоя Ночная Тень, — она сражалась против отца. И ее не заключали в темницу.

— Но я-то против него не сражалась, понимаешь, Перси, — мягко возразила Калипсо. — Наоборот, я поддерживала его. Ведь он мой родной отец.

— Как поддерживала? Но ведь ты знаешь, что титаны — зло!

— Да? Все как один? И всегда были такими? — Она с жаром забросала меня вопросами. Затем сжала упрямо рот, помолчала, но через минуту попросила: — Объясни мне это, Перси. У меня нет желания спорить с тобой, просто объясни. Вот ты поддерживаешь богов. Скажи, ты это делаешь потому, что считаешь их хорошими, или только потому, что сам принадлежишь к их семье?

Я не ответил.

Калипсо рассуждала правильно. Прошлой зимой, после того как нам с Аннабет посчастливилось спасти Олимп, боги долго спорили между собой, как им поступить со мной. Убить или нет. Конечно, это было не очень-то хорошо с их стороны… Нет, наверное, все-таки я воюю на стороне богов потому, что мой отец Посейдон.

— Наверное, я была не права в той войне, — продолжала Калипсо. — И, если говорить честно, боги не поступили со мной очень уж жестоко. Время от времени меня разрешено навещать. Мне приносят вести из большого мира. Только те, кто приходит, могут оставить остров, а я не могу.

— И у тебя нет друзей? — спросил я. — Я хочу спросить, здесь кроме тебя живет еще кто-нибудь? Ведь тут так красиво.

— Я запретила себе говорить об этом, — слеза скатилась по ее щеке, — но, знаешь…

Слова Калипсо были прерваны странным грохочущим звуком, внезапно налетевшим с озера. Над горизонтом встало зарево, с каждой минутой оно разгоралось ярче и ярче, пока наконец не превратилось в столп огня, летевший над поверхностью воды прямо на нас.

— Что это?

Я вскочил на ноги и выхватил меч.

И услышал спокойный ответ Калипсо:

— Посетитель.

Когда огненный столп достиг берега, Калипсо уже тоже стояла на ногах. Затем отвесила вежливый поклон. Языки пламени рассеялись, и перед нами возник высокий мужчина в сером комбинезоне, с металлической скобой на ноге и волосами, опаленными огнем.

— Повелитель Гефест, — обратилась к нему Калипсо, — какая редкая честь!

— Нимфа Калипсо, вы как всегда прекрасны. — Бог огня усмехнулся. — Но прошу извинить, мне надо перемолвиться парой слов с нашим юным Перси Джексоном.

* * *

Гефест неуклюже присел за обеденный стол и вслух пробормотал приказ подать ему пепси. На столе тут же появилась бутылка, из нее резко выпрыгнула пробка, и вспенившаяся жидкость плеснула на рабочие одежды бога.

— Неповоротливое отродье эти слуги, — пробормотал он. — Хороший автоматон, вот чего здесь не хватает прежде всего. Этот никогда не подведет.

— Гефест, — не выдержал я, — расскажите, что происходит в мире? Аннабет жива?

— Жива и здорова. Между прочим, довольно находчивая девушка, твоя Аннабет. Умудрилась отыскать путь назад, в мою кузницу, и обо всем увиденном толково мне рассказала. Она очень беспокоится о тебе, знаешь ли.

— Вы сказали ей, что у меня все нормально?

— Не мое это дело разносить людям вести. Все думают, что ты погиб. И я решил, надо убедиться, что ты не передумал вернуться к друзьям, прежде чем рассказывать им, где ты находишься.

— О чем вы говорите? Разумеется, я вернусь, как же иначе.

Гефест скептически оглядел меня. Потом выудил что-то из кармана, оказалось, это металлический диск размером с компьютер-наладонник. Он нажал на кнопку, и диск превратился в миниатюрный бронзовый телевизор. Голос дикторши озвучивал выпуск новостей, передача шла от подножия горы Сент-Хеленс, а изображенная на экране гора выстреливала в небо клубами дыма, огня и пепла.

— Возможность дальнейшего извержения все еще остается под вопросом, — вещала дикторша. — Власти отдали приказ в качестве меры предосторожности эвакуировать примерно полмиллиона жителей ближайшего региона. Только что мы получили известие, что зона вблизи озера Тахо и города Ванкувера, а также горы Сент-Хеленс закрыта для проезда в радиусе одной сотни миль. Количество пострадавших остается неизвестным, смертельные случаи не отмечены, имеются лишь неопасные ранения и ушибы.

Гефест выключил телевизор.

— Неплохой взрыв ты там устроил.

Я застыл, не сводя глаз с бронзового телеприемника. Полмиллиона людей эвакуировано? У них ушибы, ранения. Что я наделал?!

— Тельхины рассеялись. — Гефест продолжал засыпать меня новостями. — Некоторые из них испарились. Некоторые, несомненно, сбежали и где-то укрылись. Не думаю, однако, что им еще когда-нибудь придет в голову воспользоваться моей кузницей. Но, с другой стороны, для меня она тоже потеряна. Взрыв нарушил сон Тифона. Теперь следует ожидать…

— Но это-то не моих рук дело, правда? Не столько же у меня сил, чтобы разбудить Тифона.

— Не столько сил? — Гефест ухмыльнулся. — И это говоришь ты, сын Сотрясающего Землю? Хватит меня дурить. Ты и сам пока не знаешь своих возможностей.

Меньше всего на свете мне хотелось услышать такое. Да, когда я был на той горе, я сам не понимал, что делаю. Потому и вырвалось такое огромное количество энергии. Я чуть не подорвался на ней и не распростился с жизнью. А теперь оказывается, что я едва не уничтожил северо-западный район США и к тому же почти разбудил самое страшное из чудовищ, которых когда-либо заключали под стражу бога. Может, я вообще слишком опасен? Может, для моих друзей будет спокойнее думать, что я умер?

— А что известно о Тайсоне и Гроувере?

— Ни словечка, к сожалению. — Гефест покачал головой. — Как бы лабиринт не разделался с ними.