Голос ночной птицы - Роберт МакКаммон

— Понимаю вас, — сказал Вудворд. — Тогда скажите мне вот что: как именно мадам Ховарт покинула ваш дом?

— Не знаю, сэр.

— Вот как? Вы не видели ее ухода?

— Как только она мне сказала, чтобы я приходил на встречу с ней… так ее и не стало. Не то чтобы в воздухе растаяла, как вроде бы призраку положено. А просто вот она была — и вот ее нету.

— И вы немедленно зажгли фонарь?

— Думаю, что да. Может быть, минута прошла или две. Я как-то не очень хорошо помню, что я делал, когда она ушла. Наверное, я еще был тогда заколдован.

— Гм… магистрат?

От этого голоса Мэтью вздрогнул, и перо соскочило на две строчки ниже. Пришлось его возвращать на место.

— Да! — сердито бросил Вудворд в сторону входной двери. — В чем дело?

— Я принес ваш чай, сэр.

Уинстон держал плетеную корзинку с крышкой. Он вошел в камеру, поставил корзинку на стол магистрата и открыл. Там были белый глиняный чайник и четыре чашки, три из той же белой глины, но четвертая — красновато-коричневая.

— С наилучшими пожеланиями от миссис Лукреции Воган, — сказал Уинстон. — Пирожки, кексы и чай она продает в собственном доме, который неподалеку на улице Гармонии, но сейчас она любезно согласилась заварить этот чайник бесплатно. Я, однако, счел своим долгом известить ее, что ведьма тоже будет пить чай, в силу чего миссис Воган просила мадам Ховарт воспользоваться темной чашкой, чтобы потом ее можно было разбить.

— Да, конечно. Спасибо.

— Могу я быть еще чем-нибудь вам полезен? Мистер Бидвелл предоставил меня в ваше полное распоряжение.

— Нет, ничего не нужно. Вы можете идти, и спасибо за помощь.

— Да, сэр. Гм… еще одно: миссис Воган просила бы, чтобы мадам Ховарт сама разбила чашку, и она просит вас собрать осколки и вернуть ей.

Вудворд нахмурился:

— Могу я спросить зачем?

— Я не знаю, сэр, просто она так просила.

— Что ж, хорошо.

Вудворд подождал, пока Уинстон вышел, потом взял чайник из корзины и налил себе чашку. Почти всю ее он выпил сразу, чтобы успокоить горло.

— Чаю? — предложил он Бакнеру, но фермер отказался. Мэтью взял чашку аккуратно, чтобы не пролить на бумаги.

— Мадам Ховарт? — окликнул женщину Вудворд. — Я бы счел себя невоспитанным, если бы не предложил вам чашку чаю.

— Его Лукреция Воган заваривала? — мрачно спросила она. — Интересно, не отравлен ли он.

— Мне случалось пить такой, о котором я мог бы поклясться, что он нечист, но этот вполне хорош. Я бы позволил себе предположить, что вы давно уже чаю не пробовали. — Он налил в темную чашку и протянул ее Мэтью. — Передай это через решетку, пожалуйста.

Мэтью встал, и женщина поднялась со скамьи и подошла. Тут же Мэтью оказался с нею лицом к лицу, и неотразимые янтарные глаза глянули на него в упор. Густые черные кудри падали на лоб, и Мэтью заметил крошечные капли испарины, блестящие на верхней губе из-за влажной жары в тюрьме. Он увидел пульс, бьющийся в ложбинке ее горла.

Он протолкнул чашку — она едва пролезла, но все же кое-как оказалась с той стороны решетки. Женщина протянула руку, и на миг их пальцы соприкоснулись. Ощущение жара от ее тела как степной пожар ударило по коже Мэтью, вспыхнуло вдоль нервов руки. Он выпустил чашку и отдернул руку. Сам он не знал, что выражало в этот миг его лицо, но женщина глядела на него с любопытством и интересом. Он резко повернулся к ней спиной и сел на место.

— Продолжим, — предложил Вудворд. — Мэтью, прочти мне последний вопрос и ответ, будь добр.

— Вопрос был такой: «И вы немедленно зажгли фонарь?» Мистер Бакнер ответил: «Думаю, что да. Может быть, минута прошла или две. Я как-то не очень хорошо помню, что я делал, когда она ушла. Наверное, я еще был тогда заколдован».

— Хорошо. Мистер Бакнер, вы в тот день известили свою жену о том, что произошло?

— Нет, сэр, не известил. Я боялся, что, если я скажу, проклятие ведьмы убьет ее на месте. И никому не сказал.

— Через две ночи вышли ли вы в сад в предписанное время?

— Да, сэр. Между полуночью и двумя, как велела ведьма. Я вылез из кровати медленно и тихо, как только мог. Не хотел, чтобы Пэшиенс услышала и проснулась.

— А когда вы вышли в сад, что произошло после этого? Вудворд отпил из вновь наполненной чашки чаю и ждал ответа.

Вопрос явно взволновал Джеремию Бакнера, поскольку фермер неловко заерзал на табурете и закусил губу.

— Сэр? — наконец сказал он. — Я… я бы покорнейше просил… об этом не говорить…

— Если это связано с мадам Ховарт, я вынужден настаивать, чтобы вы рассказали. — Бакнер снова поерзал и пожевал губу, но ничего не сказал. — Я напомнил бы вам, что вы дали присягу на Библии, — сказал Вудворд. — Кроме того, здесь обитель закона, такая же, как любой суд в Чарльз-Тауне. Если вы боитесь за свою безопасность, позвольте вам напомнить, что решетки здесь крепкие и мадам Ховарт не дотянется до вас.

— Стены в моем доме тоже крепкие, — буркнул Бакнер. — Но через них же она пролезла?

— Вы по собственной доброй воле пришли свидетельствовать?

— Да, сэр.

— Тогда ваше свидетельство будет неполным, если вы не ответите на мои вопросы. Мне нужно знать, что произошло в саду.

— О Боже! — тихо произнес Бакнер — это была мольба дать ему силы.

Он склонил голову, уставился в пол, и когда снова поднял лицо, на нем блеснули при свете лампы капли пота.

— Я вышел в сад, — начал он. — Ночь была холодная, тихая. Я вошел и тут же услышал… женский смех и еще какой-то звук. Что-то вроде как животное, будто… хрюканье.

Он замолчал, голову его снова опустилась.

— Продолжайте, — велел Вудворд.

— Ну… я пошел туда, на звук. Туда, вглубь. Помню, остановился оглянуться на дом. Мне казалось, я от него ужасно далеко ушел. Потом пошел снова, пытался найти эту женщину. И нескольких минут не прошло, как нашел. — Бакнер запнулся, сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами для продолжения. — Она там лежала на спине, под яблоней. Лежала, ноги широко развела, будто хотела расколоться снизу посередине. А на ней был… вот тот, кого я видел. Он на нее наваливался, будто копье всаживал. И каждый раз вот так хрюкал, когда опускался, а у нее глаза были закрытые, и она смеялась.

— Тот, кого вы видели? — переспросил Вудворд. — Что же именно вы видели?

Бакнер посмотрел прямо в глаза магистрата, челюсть у него отвисла, и пот катился по лбу.

— Это было что-то… похожее на человека, только… у него была темная шкура, кожистая такая. Лица я не разглядел… не хотел разглядывать. Но он был здоровенный. Таких тварей я никогда в жизни не видал. Он так и колотил по ней. Женщина широко расставила ноги, а он сверху на нее падал, а она смеялась. Я видел, как шевелится у него спина… как вроде какие-то шипы вдоль всего хребта. И тут он вдруг выбросил голову в сторону и так жутко застонал, и женщина тоже закричала. Он с нее встал и был… ну, семь или восемь футов ростом. — Бакнер остановился. Глаза у него остекленели. — Я видел, женщина была вся в крови, там, в тайных местах. Зверюга отодвинулась, и тут… тут из сада еще одна тварь вышла и встала на колени рядом с нею.