Застывший огонь - Алекс Орлов

Вымытый «феникс» выглядел как новенький и бросался в глаза каждому, кто проходил в столь ранний час по улице генерала Йорка. Эрик Браво и Тоби Крейцер даже не старались как-то маскироваться, тем самым выполняя приказ лейтенанта Гиршема.

«Пусть он начнет нервничать. Пусть начнет делать ошибки и проявит себя. Вот тогда мы возьмем его тепленьким. Понятно? А если еще раз провалитесь в болото или в дерьмо, я передам вас службе внутренних расследований. Понятно?»

Чего уж тут непонятного!

— Значит, так, Тоби. Теперь мы не отпускаем его ни на шаг. Он едет — мы за ним. Он остановился и зашел в ресторан — мы выходим из машины и садимся за столик напротив. — Эрик поиграл желваками и добавил:

— Садимся напротив и смотрим этой сволочи в рот, чтобы ему кусок в глотку не лез.

— А если он идет в туалет? — предположил Тоби.

— Тогда мы идем вместе с ним и занимаем соседние кабинки. Пусть напрягается все время — даже в сортире.

— Толково придумано.

Возле входа в сквер собралось несколько оборванных бродяг. Они смотрели на «феникс» и о чем-то переговаривались, показывая на машину пальцами.

— Что-то мне эти поганцы не нравятся, Эрик, — забеспокоился Крейцер.

— А почему?

— Ну ты же видишь, они на нас пальцами показывают.

— Просто они ни разу не видели нового автомобиля.

— А если они на нас нападут?

— Зачем им нападать? Они же не дураки, хоть и оборванцы. Понимают, что это машина тайной полиции.

Агенты замолчали. Бродяги продолжали переговариваться и тыкать пальцами в сторону «феникса». Их число постепенно увеличивалось и вскоре достигло трех десятков. Оборванцы осмелели и начали приближаться.

— Нет, ну ты смотри чего делают, а? — снова занервничал Тоби Крейцер.

— Ничего, дам им еще пять метров форы… — пообещал Эрик.

Вскоре толпа прошла оговоренную фору и начала растекаться по сторонам, чтобы охватить машину с обеих сторон. Вид новой машины и заводских покрышек зачаровывал бродяг и вышибал у них голодную слюну. Автомобильные детали ценились на Хингане очень высоко.

Эрик достал пистолет и, опустив стекло, выставил оружие напоказ. Движение бродяг прекратилось. Они остановились и начали совещаться. Но, видимо решив, что их только пугают, оборванцы продолжили наступление.

Браво несколько раз выстрелил в центр группы. Раненые упали на мостовую, а остальные подняли крик и разбежались по подворотням, словно стая испуганных крыс. Вслед за ними, оставляя кровавые следы, поползли и раненые. Их было четверо. Один вообще еле шевелился, и его утащили двое других бродяг.

— Смотри-ка, они помогают своим раненым, — удивился Крейцер. — Я думал, они живут как звери.

— Они и живут как звери. Сейчас он умрет, и его продадут на корм червям или нефтяным лягушкам — вот и вся дружба, — жестко заметил Эрик Браво.

— Думаешь?

— Я знаю.

Агенты вновь замолчали. Эрик поглядывал на окно комнаты их подопечного, а Тоби таращился на дорогу.

После стрельбы исчезли даже редкие прохожие, и теперь на улице стояла тишина, нарушаемая только чириканьем нескольких пташек.

Из переулка выкатился патрульный «баян», машина криминальной полиции. Патруль остановился напротив «феникса», и из приоткрывшейся дверцы высунулся сержант.

— Привет… — сказал он.

— Привет, — равнодушно откликнулся Тоби Крейцер.

— Стрельбу слышали?

— Это мы стреляли. Разгоняли бродяг…

— А-а… — протянул сержант, — Ну пока.

— Пока, — кивнул Тоби. «Баян» тронулся с места и укатил.

Эрик достал баночку монпансье и положил в рот пару конфет. Тоби тоже потянулся к баночке, но по давнему уговору взял только мятные конфеты, которые не любил сам Эрик.

— Вообще-то я не люблю сладкое, — заметил Крейцер, — но поскольку ты постоянно угощаешь…

— А куда деваться? Выбрасывать жалко, а так ты мне вроде как все время должен… — криво улыбнулся Эрик Браво.

— Правда? А я думал, ты по доброте…

— А чего ты еще думал?

Крейцер замолчал и, хрустя леденцами, охлаждал лоб о боковое стекло. После бессонной ночи, в течение которой пришлось отмывать машину, Тоби хотелось спать.

По противоположной стороне улицы медленно катил свою тележку зеленщик. Из подъездов к нему выходили хозяйки и покупали пучки перечных водорослей или связки болотных тюльпанов С опаской посматривая на «феникс», хозяйки быстро расплачивались и исчезали, а зеленщик продолжал обход улицы.

— Кстати, о конфетах. Почему ты бросил курить, Эрик? — спросил вдруг Тоби.

— Я тебе уже рассказывал.

— Нет, мне не рассказывал, — отрицательно покачал головой Тоби.

— После эпидемии, потравившей табачных жучков, цены подпрыгнули до небес… А дешевый табак стал дрянь. И я перешел на конфеты…

Браво достал свой пистолет и, отдернув затвор, заглянул в ствол.

— У-у, какой грязный… — сказал он. — Теперь чистить замучишься.

И хотя Эрик сделал кислую физиономию, на самом деле он был доволен. Пострелять в людей Эрик любил.

— Зря ты здесь палил, — подал голос скучавший Тоби.

— Это почему?

— Та бомба, что валяется в сквере, — она может рвануть в любой момент…

— Она на глубине пятидесяти метров, Крейцер. К тому же колодец закрыт бетонным панцирем. Что ему какой-то пистолетный выстрел? Сорок лет пролежала и не взорвалась. Значит, никогда не взорвется.

— Не скажи, Эрик, — не согласился Тоби. — Наоборот, чем дольше лежит, тем больше вероятность, что рванет…

— Стоп… — остановил напарника Браво. — Вот он, сучонок. Сегодня я его не упущу…