Долина теней - Скотт Чинчин

Высший жрец встал на ноги. “Целебная магия принадлежит мне. Это подарок Гонда, чтобы показать мирным людям Тилвертона, что он все еще не забыл о них. Я…”

“Ты сделаешь то, о чем я попрошу тебя, Рулл”, – рявкнул Келемвор. “Или я разоблачу тебя перед людьми Тилвертона. Даже если я ошибаюсь, они поверят мне”.

Рулл опустил голову. “Что ты хочешь?”

Келемвор сел на кровати. “Я хочу, чтобы ты помог кое-кому кто ранен гораздо сильнее чем я. Я поклялся сберечь его, и я намерен выполнить свое обещание”.

“Не думаю, что есть хоть какой-то шанс, что он поклоняется Гонду”, – сказал Рулл. “Но какое это имеет значение?”

Келемвор описал Руллу Сайрика и послал жреца в “Полную Бутылку”. Жрец едва покинул храм, когда к Келемвору вернулась Филанна. “Я пришла чтобы, отвести тебя в твое место для ночлега, храбрый воин”, – сказала она, и схватив Келемвора за руку, вывела его из комнаты.

* * *

Адон блуждал по улицам, пытаясь нийти хоть кого-нибудь с кем бы он мог поговорить. Шторм постпенно утих, но ему даже не приходило на ум, что возможно ночью он подвергал себя опасности, и что мог стать жертвой грабителей или убийц. Даже после того, как жрец узнал, что на прошлой неделе случилась целая серия кровавых убийств, он продолжил исследовать Тилвертон. У него были важные дела, которые не терпели отлагательств.

Начиная с юноши, сидевшего у входа в таверну и не обращающего внимания на проливной дождь, реакция на распросы жреца о проблемах города была постоянно равнодушной. Глаза Тилвертонцев были закрыты на все, кроме своих собственных страданий.

Служение богу означало подъем души, – думал Адон, бродя по улицам. И служение было высшим призванием, какое себе только мог представить жрец. Но все же это же самое призвание обратилось в источник боли и горечи, из которого люди Тилвертона испили сполна, и это стоили им всех их чувств радости и здравого смысла.

Пока Адон блуждал по улийам Тилвертона, пытаясь заговорить с любым, кого только мог найти, к нему вернулись слова, произнесенные в темных комнатах Замка Килгрейв.

Вера это красота, красота это вера. Обними меня и тебе станут ясны ответы на все твои незаданые вопросы.

Адон знал, что в вере была красота, и он служил Богине Красоты. Поэтому он провел всю ночь, отчаянно пытаясь вернуть свет веры в глаза тех несчастных, что сумел найти. Незадолго до рассвета, женщина посмотрела в его глаза, и пока он говорил свою назидание, он увидел в ее взгляде слабую искорку надежды.

“Боги не бросили нас. Сейчас, как никогда ранее они нуждаются в нашей поддержке, нашей вере, нашей любви. В наших силах и руках воскресить золотой век красоты и веры, в котором боги вновь станут благоволить нам. Сейчас, в эти темные времена, когда наша судьба подвергается испытанию, мы не имеем права на ошибку. Мы должны найти утешение в нашей вере и сами ковать свои жизни. Сделав это мы подарим богам величайший дар, какого не сможет достичь даже самая великая молитва!”

“Сан не искала встречи со мной, но я не теряю надежды встретить ее”, – сказал жрец женщине. Пока Адон держал ее за плечи, он пытался встряхнуть ее, чтобы посмотреть понимает ли она хотя бы его слова.

Старая женщина смотрела на жреца, и из ее глаз угрожал хлынуть поток слез. Адон был доволен, что его слова так тронули женщину, что она поняла его.

И затем она заговорила.

“Твои слова звучат так, словно ты пытаешься убедить самого себя”, – горько сказала она. “Убирайся. Ты не нужен здесь”. Затем она отвернулась от юного жреца и, закрыв лицо руками, побежала вниз по улице, всхлипывая.

С щеки Адона скатилась одинокая слеза и он пошел прочь, затерявшись в темноте.

* * *

Келемвор проснулся и обнаружил, что Филанна исчезла. Сторона кровати, где она спала, давно остыла. Он подумал о ее нежных поцелуях и неожиданной силе ее объятий, но мысли вскоре начали затуманиваться и его разум снова вернулся к той же самой мысли, уже в который раз.

Миднайт.

Ариель.

Его долг перед ней был выполнен, но он не мог забыть ее.

Келемвор знал, что к этому времени Рулл уже должен был навестить Сайрика, и он надеялся, что с приходом рассвета вор вместе с Миднайт будут готовы покинуть Тилвертон, даже если его не будет рядом с ними.

За дверью спальной комнаты, в конце коридора, раздался какой-то шум. Келемвор накинул свою кольчугу, вытащил меч из ножен, и поднялся из надушенной кровати жрицы. Она привела его в свою комнату на верхнем этаже, в магазине брата, проведя через заднюю лестницу. Они не поризнесли ни слова, да это было и не нужно. Встречи, подобные этой, обладали своим собственным нежным языком, и Келемвор знал, что к утру он покинет Тилвертон и больше никогда не вспомнит об этой женщине.

Он был абсолютно уверен, что она рассматривает их ночь страсти с той же самой точки зрения.

Келемвор открыл дверь спальни и быстро нырнул назад в комнату, заметив Филанну на другом конце коридора. Огромное окно было открыто, и лунный свет обволакивал ее обнаженное тело, создавая вокруг нее светящуюся ауру. С широко разведенными в стороны руками, она танцевала в прохладном ночном ветре, едва соприкасаясь с колеблющимися занавесями.

Воин уже хотел было закрыть дверь и вернуться назад в комнату, когда до него донесся мужской голос, поющий на странном наречии. Келемвор вышел в коридор и замер, увидев, что рядом с Филанной стоит тот седоволосый человек из храма.

Человек, который назвал его “брат”, а затем исчез.

Филанна танцевала ритмично и грациозно. Ее глаза были открыты, но было похоже, что она не видит как приближается Келемвор. Седоволосый человек продолжал петь для нее, хотя теперь его взгляд был прикован к воину. Голубовато-серые глаза седоволосого человека ярко светились, несмотря на то, что его черты окружала тьма, а его силуэт отчетливо выделялся в ярком лунном свете.

Когда воин приблизился к Филанне, человек прекратил пение. “Возьми ее”, – сказал он, – “Я не хотел причинить ей вреда”.

Филанна обмякла в руки Келемвора, и он нежно положил ее на пол коридора.

“Кто ты?” – сказал Келемвор.

“У меня много имен. Кто я такой, как ты думаешь?”

“Это простой вопрос”, – резко произнес воин.

“С непростым ответом”, – вздохнул человек. “Ты можешь звать меня Терренс. Это имя не хуже других”.

“Почему ты здесь?” – Келемвор покрепче схватил рукоять своего меча, почувствовав как что-то темное и тяжелое шевельнулось в его животе.

“Я хотел вытащить тебя наружу, чтобы ты мог присоединиться к моему пиршеству. Пойдем. Смотри”.

Келемвор подошел к окну и посмотрел вниз на улицу. Девочка, которая была рядом с седоволосым человеком в храме, теперь лежала на внизу, ее одежды были разорваны, хотя она не выглядела раненой.

Пока.