Безжалостные боги - Эмили А. Дункан

– Не извиняйся, я все равно не спал. Но Рашид, возможно, отомстит тебе утром.

Это вновь вызвало у нее смешок. Надя сложила бусины на колени, а затем принялась пересчитывать их. И тут же поняла, что нескольких не хватало.

– Я надеялась, что смогу заставить его понять. – Она вытерла глаза. – Если бы он только дал мне все объяснить… – Хотя вряд ли бы ей удалось сделать это. – Он хочет, чтобы я вновь стала девушкой из монастыря. Только ее давно уже нет.

Малахия склонил голову набок.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет. Я… Я хочу, чтобы ты ушел, Малахия.

Печаль отразилась на его лице, но он тут же спрятал ее.

– Это справедливо, – прошептал он, а затем начал подниматься.

– Я думала… – Надя замолчала.

Малахия замер на мгновение, а затем медленно опустился обратно на пол.

– Даже не знаю. Я просто дура. Я не ожидала, что он мне доверится. – Надя засунула в рот шнур, чтобы слегка намочить растрепанный край, а затем вновь попыталась нанизать бусину. – Я считала Костю своим лучшим другом. И думала, что он знает меня, но, полагаю…

Она замолчала, не в силах высказать то, чего так опасалась. Что Костя дружил с клириком, а не с Надей. Ей все еще не хотелось верить в худшее о нем. Он имел полное право злиться. И желать смерти Малахии. А то, что она сделала для него, не имело смысла, поэтому не стоило и просить его это понять.

Но Надя все же жалела, что он не выслушал ее.

– Ты не дура и не наивная, – сказала Париджахан, опускаясь рядом с ней на пол.

– Ну, немного наивности в ней есть, – поправил Малахия, за что аколийка тут же пнула его по ноге.

Надя засмеялась, но смех быстро сменился рыданиями. На лице Малахии промелькнула какая-то эмоция, но у нее не осталось сил, чтобы задумываться, какая именно. Из-за него она потеряет единственную семью, которая у нее осталась. И Наде очень хотелось, чтобы его помощь ей не понадобилась для решения более важных дел, помощь парня, который столько всего разрушил. Париджахан осторожно забрала у нее шнурок.

– Подавай мне бусины по порядку, а я их надену.

Надя кивнула и протянула бусину, которая должна идти следом, но тут же забеспокоилась, что ошиблась.

– Как думаешь, он вернется? – спросил Малахия.

Его слова сменились резким болезненным кашлем, который он заглушил, уткнувшись в сгиб локтя.

Надя пожала плечами. Они все еще находились в Транавии, а Костя практически не говорил на их языке. И вряд ли ему удастся долго протянуть в одиночку. Но она не знала, сможет ли он вновь смотреть на нее.

– Что, если я никогда не смогу вернуться? – тихо поинтересовалась Надя.

Малахия вздохнул. Потерев глаза, она встретилась с ним взглядом. Понимание отразилось на его лице, и это чувство испугало ее. Надя никогда не думала, что ей придется бороться с чувством солидарности, возникшим между ней и чудовищем.

Париджахан собрала оставшиеся бусины с коленей Нади. И хоть они считались святыми, Надя не стала возражать. Аколийка встала и положила шнурок и бусы на стол.

– Пошли, – вернувшись к Наде, сказала она и протянула руку. – Давай спать. Утром все покажется более ясным. Утро вечера мудренее.

– Но все еще останется довольно мрачным, – вставил Малахия.

В этот раз его пнула по ноге сама Надя.

– Так говорят в Калязине, – нахмурившись, сказала она Париджахан.

– Знаю.

Она позволила аколийке поднять ее на ноги. Все происходящее казалось ей странным и неправильным. А перед глазами продолжало всплывать лицо Кости, пока разочарование грызло ее изнутри.

Но ноги сами несли ее в комнату вслед за подругой. Пардж была права.

Сон – лучшее лекарство.

А утро мудренее вечера. И все станет лучше.

Она еще сможет все исправить.