Безжалостные боги - Эмили А. Дункан

– Ну, я не сомневался в этом, пока ты не спросила.

– Мне искренне жаль, что он потерпел неудачу, – отозвалась Надя с большей язвительностью в голосе, чем планировала.

Малахия кивнул, ни капли не обидевшись на ее слова. Она вздохнула и опустила занавеску.

– Думаю, это вопрос времени, так как вскоре мы все умрем, – сказал он.

– Неужели калязинцы смогли оттеснить линию фронта в Транавию? – все еще не веря, спросила она.

Надя знала, что ход войны переломился, а калязинцы сплотились. Но никогда еще им не удавалось добраться даже до границ Транавии. Так как же это случилось сейчас?

Она слишком засиделась в Транавии.

Малахия пожал плечами.

– И Калязин, и Транавия в последнее время несут примерно одинаковые и достаточно сильные потери.

Он вновь уставился в окно, не обращая внимания на ее внимательный взгляд. Малахия выглядел чуть более спокойным, чем раньше. Словно ему удалось поспать с часик, несмотря на разыгрываемую вокруг трагедию. Свои черные волосы он зачесал назад, отчего еще сильнее выделились черты его лица. Его плечи скрывал потрепанный военный мундир, и от этой потери что-то заныло у Нади в груди. Но вряд ли эта вещь могла вновь даровать ей утешение.

– Некоторые из Стервятников отправились на поля сражений, – продолжил он.

Надя неверующе уставилась на него, и он встретился с ней взглядом.

– Я контролирую лишь половину из последователей своего ордена, – сказал Малахия. – И не я посылал их туда.

– Я тебе не верю.

Он промолчал.

– Откуда ты знаешь о поражениях?

Малахия открыл рот, но тут же закрыл его.

– Ты лжешь.

Ну конечно. Конечно же, он лгал.

– Ты не можешь знать о военных действиях и при этом не помнить ничего, что происходило с той ночи в соборе, – понизив голос, продолжила она.

У дверей послышался какой-то шорох. Костя.

Малахия поднял бровь.

– Пытаешься поймать меня на лжи?

– Все твои слова пропитаны ею.

На его губах появилась печальная улыбка.

– После исчезновения Серефина у Рашида осталась целая кипа военных донесений.

Напряжение, сковывающее Надю, схлынуло.

– Приятно осознавать, что ты мне не доверяешь, – добавил Малахия с холодной улыбкой.

– Ты не заслуживаешь доверия, – сказала она. – Ведь каждое слово, произнесенное тобой с нашей первой встречи, оказалось ложью.

Он приподнял прядь волос с задней части ее шеи, и Надя вздрогнула, досадуя, что пропустила ее, пока заплетала косы.

– Не каждое слово, – пробормотал он. Но через мгновение с его лица вновь исчезли все эмоции. – Они подбираются все ближе. Нам пора уходить.

Обернувшись, Надя встретилась взглядом с Костей, но не стала ничего ему говорить, а лишь натянула рюкзак и протиснулась мимо него наружу. Она слышала его голос за спиной и тихий ответ Малахии, но не сумела разобрать слов.

Вряд ли эти двое сказали друг другу что-то приятное.

Сунув руку в карман, Надя провела большим пальцем по бусинам. Она так и не собрала их в четки. Шнурок стал слишком коротким и не надевался на голову, к тому же ее не покидало ощущение, что каких-то бусин не хватало, хотя каждый раз при пересчете все оказывалось верно.

Снаружи еще царила ночь, но на юго-западе виднелось зарево битвы.

– Можешь сделать так, чтобы нас не заметили? – спросила Париджахан.

Малахия закатал рукав, показывая свежий порез на предплечье, и вырвал страницу из своей книги заклинаний.

Надя почувствовала невероятное облегчение от того, что он использовал магию крови, как все транавийцы. Совершенно еретично и неоригинально. «Хотя, скорее всего, он мог колдовать и без своей книги заклинаний», – возникла в голове неприятная мысль.

Он запрокинул голову, а его тело стало казаться еще расслабленнее, пока его магия сгущалась вокруг них в воздухе. Она ощущалась еще хуже, чем раньше, и гораздо мрачнее. Но Надя так долго прожила с этим ощущением под кожей, что уже давно привыкла к нему. Когда Малахия открыл глаза, они стали черными, как смоль. Нахмурившись, Надя оглядела остальных и стиснула рукоятку костяного ворьена. Схватив Малахию за волосы, она дернула его к себе и прижала острие клинка к горлу.

Малахия застыл, и воздух внезапно стал ощущаться странно и неправильно, удушающе.

– В следующий раз я не стану раздумывать, Малахия, – прошептала она.

Ворьен впился в его кожу, выпуская тонкую струйку крови, и на этом месте появился рот с острыми, как бритва, зубами. Малахия вздрогнул и втянул в легкие воздух, а его глаза заблестели. Надя выпустила его, и он тут же в замешательстве поднес руку к горлу. Схватив его за запястье, она подняла выше его вторую руку: ногти Малахии превратились в длинные железные когти. Нахмурившись, он перевернул руку Нади так, чтобы стал виден ее костяной кинжал.

– Нам не нужен Стервятник, хватит сил обычного мага крови, – сказала она.

Но Малахия не обратил внимания на ее слова.

– Где ты это взяла? – понизив голос, спросил он.

Между ними протиснулась Париджахан, вынуждая Малахию отступить назад.

– Выдвигаемся на север, – бросила она. – Хватит терять время.

Рашид отправился за ней. А следом выдвинулся и Костя, даже не взглянув на Надю.

– Неужели тебе больно? – поинтересовалась она, проводя лезвием по его предплечью.

Желваки на его челюсти дрогнули. Надя осторожно провела кончиком клинка по внутренней стороне его руки, оставляя кровавую полосу. И тут же на ее месте разрослась черная гниль.

Зашипев сквозь зубы, Малахия вырвался из ее хватки и прижал вторую руку к порезу.

– Что это?

Надя провела большим пальцем по лезвию. Она не задумывалась об этом, когда Пелагея отдала ей кинжал, но сейчас, сжимая рукоять в кулаке, пока кровь Малахии медленно стекала по клинку, ощутила в ворьене живую силу. Словно кинжал вкусил его крови и возжелал большего.

– Думаю, это святыня, – задумчиво произнесла Надя.

Все его тело источало явную настороженность, пока он прижимал руку к сгибу локтя и хмуро потирал татуировки на лбу.

– Как убить Стервятника? – продолжила размышлять вслух Надя.

На мгновение на его лице промелькнула искренняя обида.

– Неужели ты наконец заполучила то, что способно меня убить, и решила сделать это?

– Неужели ты думал, что мои угрозы беспочвенны?

– Надя, трудно бояться твоих угроз, когда твои калязинские ворьены для меня не опаснее зубочистки.