Компас черного капитана - Юрий Погуляй

Когда меня, избитого, едва передвигающего ноги, приволок на ферму мрачный Ноулз — первой, кого я увидел, была Шэлли. Так случилось, что в тот день старик Раск ушел в город вместе с Фарри, и девушка осталась в теплицах за главную.

Неуклюжий бородач в дом не пошел и, кивнув мне на прощание, исчез в поднявшемся кружеве мелкого снега.

— Светлый Бог, что с тобой приключилось, Эд? — причитала Шэлли, помогая мне раздеться. Я не сопротивлялся: долгий многочасовой переход по снежному городу уничтожил всякую способность действовать самостоятельно.

— Мы все изошлись, когда ты не вернулся. И, видимо, не зря. Что произошло, Эд?

Я что-то промычал невнятное, но слабость и боль в теле тянули меня к кровати, а не к беседам.

— Ой, дедушка разозлится… Но его можно понять: наемный работник — и в таком виде.

Сверху на меня опустилось одеяло.

— Кушать хочешь?

Еле хватило сил, чтобы отрицательно мотнуть головой.

— Спи, давай поспи, — поняла меня Шэлли. Ее белокурая головка качнулась вперед, и я почувствовал, как мягкие губы коснулись моего горящего лба. — Ой, бедняжка ты какой… Как же тебя угораздило? Хотя сам виноват: незачем в Трущобы ходить, когда темнеет. Не дурачок же, знаешь, какая там жизнь.

Она что-то еще говорила, но я проваливался в сон, и потому не скажу точно, о чем там было. Что-то про старика Раска и Фарри. Что-то про их планы… Не помню.

Когда хозяин теплиц вернулся домой, я уже смог выбраться из кровати и максимально привести себя в пригодный вид. Синяков под глазами и ссадин на лице было не скрыть, но хотя бы то, как болело тело, мне удалось скрыть.

Я встретил его за столом, неловко ковыряясь в тушеных овощах с жестким мясом бродуна. Старик пришел не один, что означало отсрочку моей экзекуции. Вместе с ним явился высокий, болезненного вида мужчина с татуированным лицом. Глаза незнакомца лихорадочно горели, и он постоянно двигал челюстью, отчего слышалось тихое похрустывание.

Меня незнакомец не удостоил даже взглядом, сразу уставившись на Шэлли. И взор этот был как у покупателя скота на рынке. Мне сразу не понравился этот человек. Как, впрочем, и белокурой внучке Раска.

— Вот, — сказал старик, едва зима осталась за порогом, вместе со стряхнутым снегом. Он неловко стащил с себя тулуп, помог раздеться гостю, буравившему девушку взглядом.

— Мастер Зоран пришел поговорить с тобой о вступлении в гильдию… — Раск старался не смотреть на внучку — и правильно делал. Грудь девушки гневно вздымалась, глаза сощурились. На гостя она взирала с откровенной злобой.

— Дедушка… — вымолвила Шэлли. — Я говорила тебе о…

— А я настаиваю! — вдруг взорвался старик. Он сел за стол, упершись руками в столешницу. Хрустнули видавшие лучшие годы суставы. — Пока не вернется твой отец, я несу за тебя ответственность. И ты будешь работать, где я скажу!

Я неосознанно сжался, оказавшись зажатым между двумя душевными ураганами и одним холодным штилем мастера Зорана.

— Папа не вернется, дедушка! — почти закричала Шэлли. — Да я лучше в гильдию Услады пойду, чем к этим… к этим…

— Собирателям, девушка, — прошелестел татуированный гилвдиец. Он остановился за спиной старика и продолжил щелкать челюстью. Глаза его лихорадочно бегали. — У нас есть имя.

— Твой отец обещал вернуться, и он вернется. Это его теплица тоже, — упрямо пробубнил старик. — И она станет его, и он заберет тебя из гильдии, если на то будет ваша общая воля. Но пока…

— Я не пойду к ним!

— Это не страшно, девушка. Путь чистоты не должен быть настолько неприятен, — покачал головой мастер Зоран. — Это путь веры, путь замысла Светлого Бога. Я понимаю твой гнев и говорю тебе — все уйдет, когда ты встанешь на праведный путь.

— Я никогда не встану…

— Тогда я выгоню тебя на улицу, и иди куда хочешь! — заскрипел Раск. О, я чувствовал его стыд, страх и гнев, смешанные в один коктейль. Я ничего не понимал, но слышал. — Твой отец… Твой отец хотел, чтобы ты шла дорогой Светлого Бога.

— Мой отец сбежал от тебя, старый дурак, — холодно отчеканила Шэлли. — Сбежал от твоих проповедей. Ему ближе холодный лед, чем ты. Как же ты еще не понял этого?!