Компас черного капитана - Юрий Погуляй

Ветер выл и метался над домами, сбрасывая с крыш иссекающие лицо снежинки. Буря поднялась нешуточная, и потому я побрел в Торговый район, вцепившись в дорожную веревку. Вообще путешествия в метель мне нравились, главное — не оставлять стихии шанса пробраться под одежду. Но особенно радовали меня встречи на дорожных веревках. Когда из пурги выныривала укутанная в шубу фигура и мы аккуратно расходились, громко говоря друг другу:

— Доброго дня!

Или же:

— Теплого вам дома!

В бурю люди сближаются. Образуется некое метельное братство. По крайней мере, так было в тех районах, где я побывал. Кроме Трущоб, в которых можно получить от встречного удар сталью в грудь и осесть, замерзая, на снег, пока в твоих вещах копается какой-нибудь бандит. Как мы смогли так долго жить в столь ужасном месте? Не представляю!

В тот день идти в «Теплый Стан» было страшновато. Я еще помнил гнев Эльма, да и синяки до конца не сошли, но наступило время платы, и время увидеть Лайлу. О красавице-сказительнице я думал постоянно. Особенно когда с Шэлли работал в теплице. Задравшийся свитер, оголивший поясницу, напоминал мне о Лайле. Ее милый жест, когда внучка Раска, копаясь в земле, трогательно сдувала с лица непослушные пряди, выбившиеся из собранного на затылке хвостика, — напоминал мне о Лайле. Голос, улыбка, манера говорить — все напоминало ее. Я смотрел на внучку хозяина и с нежностью думал о Лайле. Наверное, это странно.

Но так оно было.

Сегодня я отправился в «Теплый Стан» пораньше, надеясь пробраться в покои сказительницы. Рядом с кошельком опять поселились Солнечные Глазки, и в этот раз я надеялся, что все будет иначе. Вокруг бушевала вьюга, из серой хмари возникали бредущие мне навстречу люди, а на лице моем прочно утвердилась радостная улыбка.

— Теплого вам дома! — кричал я каждому проходящему.

— И тебе! — отвечали мне.

— Доброй дороги! — прорывались сквозь рев стихии их напутствия.

— Проклятая зима скоро кончится! — ободрял я.

Люди, которых встречаешь улыбкой в невзгоды, редко провожают тебя дурными мыслями. И там, на улице, я вовсю отыгрывался за ураганы чувств, что бушевали в доме ан Гетеров последнюю неделю. Мне действительно было приятно приветствовать каждого, кого судьба выгнала на улицу в такую погоду.

Я шел к Лайле.

— Ты знаешь историю о том, как появился наш мир? — вдруг спросила меня сказительница. Мы сидели в ее комнате, пили горячий чай. В волосах самого чудесного создания на земле сверкали Солнечные Глазки, и мое сердце изнывало от нежности. Она так обрадовалась моему приходу, что просто затащила меня к себе в комнату и сразу же послала за мастером Райдэланом.

— Нет, — честно признался я.

— Я хочу написать песню об этом, — промолвила она.

Хозяин трактира, явившись на зов, немного поворчал, но все же распорядился притащить в ее покои два старых кресла и крошечный столик. Подумать только, он сделал это специально по просьбе Лайлы, ради меня! И теперь мы сидели, утопая в пушистой шерсти бродуна, шкурой которого были обтянуты чудесные кресла. Я смотрел на волшебное лицо Лайлы, а она рассказывала.

— Расскажите… ой, расскажи мне! — попросил я. В детстве мне довелось услышать множество историй и легенд о черных капитанах и их извечных противниках Добрых. Но откуда все пошло… Я не помню таких историй.

— Ты плохо учишься, юный Эд, — улыбнулась она и откинулась на спинку кресла. — Ты знаешь, что Эльма уволили?

Мне не хотелось омрачать таинство нашей встречи таким упоминанием. Деньги пьяному силачу я уже отдал — и теперь не хотел о нем вспоминать до следующей субботы.

— Лучше про сотворение мира, — буркнул я.

— Молод, но смел. Ну, хорошо… Тогда слушай. Когда-то давно, когда льда не было, родился далеко-далеко на юге мальчик по имени Царн. У него было хорошее детство и славные папа с мамой. Будучи родом из знатной и богатой семьи, он ни в чем не нуждался, и с малых лет его окружали забота и талантливые учителя. Очень рано в нем раскрылся талант чародея, и родители с радостью отдали его в школу магов. Шло время, мир менялся. Царн стал могущественным волшебником, самым могущественным из всех, кого знали в тех землях. Он обзавелся семьей и практически перестал бывать на людях, замкнувшись в стенах родового замка. Но в один прекрасный день, во время шествия фанатиков Светлого Бога, его единственная дочь случайно оказалась на пути толпы, и девушку растоптали во время безумных танцев поклонения, а вскоре тело несчастной сожгли на алтаре, принеся его в жертву.

Лайла перевела дух, глотнула чаю, не удержав вздоха удовольствия, и продолжила:

— Царн обезумел от горя и ненависти, и в тот момент к нему и пришло решение опрокинуть Светлого Бога. Свергнуть само солнце и покарать его приспешников. Выступив против жителей городка, он уничтожил их всех, но не смог на этом остановиться. Из легенд древнего северного народа он узнал о некоем Темном божестве, дремлющем в толще холодных вод.

— Это был Темный Бог, да? — выдохнул я. Перед моими глазами стоял у пепелища старый чародей. В глазах его блестели слезы, а кулаки сжимались так сильно, что обтянутые сухой кожей костяшки побелели.

Лайла улыбнулась мне и попросила:

— Не перебивай. Так вот. Многие годы он скитался в северных землях, разыскивая старые склепы и любые крупицы знания о Темном Божестве. Знаешь, за ним последовали многие свободные капитаны. Многим из них пришлась по душе звонкая монета, которую платил Царн за службу. Но были и те, кто также отвернулся от Светлого Бога, и такие были хуже всех. Если мага толкнуло на путь отступника горе, то других привели жадность, злость, жажда власти или славы. Именно из-за одержимости последних под знамена церкви встали те капитаны, кого вскоре назовут Добрыми. То тут, то там от севера до юга вспыхивали бои между ними и последователями Царна. Земля покорно принимала людскую кровь. Наконец злой маг нашел ответ на свои вопросы и провел жуткий обряд пробуждения Темного божества, мечтая таким образом низвергнуть само солнце в царство вечного льда. Но мощь древнего бога отравила его, и он, пав в пучину зла, осквернил души преданных ему капитанов, многие из которых обрели невиданные дары, но при этом перестали быть людьми.

— Так появились черные капитаны… — выдохнул я. Перед моими глазами вставали древние битвы кораблей, и воображение рисовало лица мудрых героев и оскалы павших капитанов.

— Да. По легенде, душа Царна слилась с душой Темного Бога, и с тех пор ненависть мага не дает уснуть древнему чудищу. И именно потому зима не уходит из наших земель. Только сон подводного хозяина способен отпустить ее. Тогда-то мир и стал таким, каким мы его знаем. Но прежде скверна черных капитанов вызвала многие войны. Адепты Светлого Бога и Добрые повсюду сражались с бывшими соратниками Царна, и мир содрогался от ран. Вскоре сторонники церкви осознали, что им не справиться с Темным Богом и его рабами. И тогда верховный жрец Гор обратился к Светлому Богу с просьбой даровать ему силы для войны с владыкой холода. Только так людям удалось остановить продвижение зимы.