Руины Изиды - Мэрион Зиммер Брэдли

Последующие несколько дней Цендри и Дал провели на Руинах. Они делали замеры, брали образцы почвы, а также проводили компьютерный анализ структур и построек. С помощью прерывателя силового поля Дал снова попытался пробиться внутрь структур, менял частоту, но все было бесполезно. Перед тем как начать резать их с помощью лазера, он решил попробовать сделать несколько рентгеновских снимков внутренней части структур. Искать нужную частоту, говорил он, придется очень долго, и в этом поиске, возможно, потребуются и консультации ученых с Университета.

— Не исключено, что, пытаясь вскрыть их, мы нанесем больший вред, чем можем предположить, — часто повторял он. — Если мы просто прервем силовое поле и попадем внутрь, это одно дело, но если они прикрыты временным полем, то мы никогда не попадем туда, потому что они находятся не в нашем временном измерении.

Цендри подобное утверждение казалось бредом, и она часто говорила Далу об этом.

— Если они не здесь, то почему мы можем дотронуться до них?

— Цендри, — отвечал на ее вопросы Дал, — мне некогда читать тебе лекции по механике времени. Просто слушай, что я тебе говорю, и верь мне на слово, если, конечно, пребывание на Изиде не заставило тебя делить науку на мужскую и женскую, — смеялся он над Цендри, и она радовалась, поскольку все это напоминало ей их прежний стиль работы на Университете.

— Плохо, что с нами нет специалиста по механике времени, — сокрушался Дал, — а те, кто находится на Университете, все мужчины, которые никогда не наденут на шею бирку с номером. Сделать это их не заставит и интерес к Руинам, пусть даже защищенным временным полем. У меня есть несколько знакомых математиков, которые многое могут, по женщин — специалистов по механике времени нет ни одной, — говорил Дал, спускаясь в один из вечеров с Руин. Он повернулся к Лаурине — В вашем колледже нет математиков, занимающихся состояниями и напряжением времени?

Бедная Лаурина иногда вообще не понимала, что Дал от нее хотел. Она уже давно перестала разговаривать с ним так, как полагается женщине разговаривать с мужской особью. Более того, с каждым новым днем работы на Руинах она становилась все скромнее и немногословнее. Единственное, что пока ее гордость не позволяла ей делать, — это отвечать на вопросы Дала, обращаясь непосредственно к нему. В качестве посредника выступала Цендри. Поступила она так и сейчас.

— Я даже не знаю, — повернувшись к Цендри, проговорила она. — Сама я не математик, я всего лишь историк. Я поинтересуюсь у нас в колледже, если хотите.

— Спросите, пожалуйста, — попросил Дал. — Хотелось бы, чтобы специалист определил, правильно ли я думаю. Мне все-таки кажется, что Руины защищены временным полем.

— Такого не может быть, — возразила Лаурина. — Как же тогда они говорят с нами?

Дал поморщился и не ответил. С поверьями Лаурины он спорить не хотел, но и комментировать их считал невежливым.

— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы смогли познакомить меня с наиболее уважаемым математиком вашего колледжа, — попросил он. — Может быть, он, то есть она, согласится помочь мне в работе. Особо меня интересует математика напряжения времени, за последние двести лет эта область стала наиболее популярна и перспективна.

— Хорошо, я спрошу, — ответила Лаурина и прибавила на удивление вежливым, почтительным тоном: — В нашем колледже многие сочтут за честь работать с уважаемой ученой дамой с Университета и ее спутником.

Наступал вечер, бледное солнце садилось все ниже и ниже. Подходя к побережью, они вдруг увидели необычную процессию, направляющуюся в сторону города. Подойдя ближе, Цендри заметила, что составляют ее одни мужчины, в основном молодые и красивые. Все они были одеты в короткие юбки, которые на Изиде носили рабочие. В середине процессии ехало несколько машин и автокаров. Из дома Ванайи навстречу процессии выбежало несколько мужчин. Дал заторопился и вскоре, обогнав Цендри и Лаурину, тоже присоединился к ним. К удивлению Цендри, мужчины приветливо махали женщинам, и они радостными криками отвечали им. Лаурина тоже что-то крикнула и, бросив стыдливый взгляд на Цендри, покраснела. Увидев на ее лице удивление, Лаурина объяснила причину веселья.

— Эти мужчины строят плотину очень далеко отсюда, почти в ста километрах. Сейчас они идут в город, а потом разобьют палатки на берегу. Совсем скоро состоится праздник, и только в это время мужчинам разрешается бить рыбу копьями. А через четыре дня после этого будет один из самых главных наших праздников — день посещения берега моря. В этот день мы славим Богиню, дарительницу жизни. Разве вам никто не говорил? — спросила она Цендри и, услышав отрицательный ответ, удивилась: — Но вы — подруга леди Миранды, она, наверное, пригласила вас?

Цендри вспомнила, что Миранда неоднократно говорила ей об этом празднике, но описывала его довольно туманно. Тем не менее по ее сбивчивым и неопределенным объяснениям Цендри все-таки догадывалась, что этот праздник имеет отношение к неизвестным ей и тщательно скрываемым от посторонних глаз сексуальным традициям и обрядам Матриархата. Цендри почувствовала легкое возбуждение, приглашение на празднество такого рода свидетельствовало бы о полном принятии ее женщинами Матриархата. Она обрадовалась, поскольку, как антрополог, именно этого и хотела.

— Нет, — ответила Цендри, — я не получала от нее такого приглашения.

— Ах, я совсем забыла, — сказала Лаурина. — Миранда скоро должна родить, и в этом году она не пойдет на праздник. Я думала, что к этому времени у нее уже появится малышка. Нынешний праздник приходится на самый длинный день, а в этом году он совпадает еще и с полнолунием, можно будет увидеть улыбающиеся лица обеих наших лун. Это случается попеременно раз в девять или одиннадцать лет. Я хочу сказать, что в этом году наш праздник будет особенным. Надеюсь, что к тому времени у нас уже выберут нового Верховного Матриарха, и она сможет освящать наши ритуалы. Мы ходим на берег моря три раза в году, но посещение, которое приходится на самый длинный день, считается наиболее значительным. — Лаурина помолчала. — Цендри, ты здесь одна, у тебя нет ни сестер, ни родственниц. Кто, как не мы, можем оказать тебе гостеприимство и проявить дружеское расположение. — Она улыбнулась. — Поскольку Миранда еще не пригласила тебя на праздник, позволь это сделать мне. Я зову тебя с собой принять участие в этом священном и радостном событии.

И снова Цендри почувствовала прилив возбуждения. Неужели она увидит их праздник? Конечно, она пойдет! Внезапно в голову ей пришла тревожная мысль.

— А можно ли на этом празднике присутствовать представительнице другого мира?