Крысиный король - Чайна Мьевилль

Высокий пронзительный звук.

Сол рывком вскочил на ноги. Его бросило в дрожь, он вспотел. Дудочник здесь? В канализации?

Сол ринулся в тоннели. Он сам не знал, куда бежал. Он бежал, чтобы унять дрожь в ногах, — нужно было справиться с охватившим его ужасом.

Что Дудочник делает здесь?

Он пронесся мимо лестницы. Может, ему лучше уйти, может, пора выбраться из канализации и бежать по улицам наверху, думал он, но, черт возьми, это же его мир, его спасительная гавань… он не мог допустить, чтобы это у него отобрали.

Вдруг он остановился и замер, снова вслушиваясь.

Теперь звуки флейты стали немного ближе, и сквозь них прорывалось царапанье когтей по кирпичам.

Пассажи флейты стремительно взлетали вверх и падали, резкие трели носились как безумные, догоняя друг друга. Но и звуки флейты, и царапанье когтей были странно неподвижными, они не приближались и не отдалялись.

Что-то странное было в этом звуке. Сол слушал. Неосознанно он вытянул руки в стороны, упираясь в свод тоннеля, и расставил ноги. Он был словно вписан в окружность тоннеля.

Флейта продолжала выводить трели, но теперь Сол слышал что-то еще. Голос, стенающий в мучениях.

Лоплоп. Он пронзительно кричал, испуская бессмысленные, отчаянные вопли. Сол продвигался вперед, находил в лабиринте дорогу, ориентируясь по звукам. Звуки все время оставались на месте. Он шел к ним, пробираясь в темноте. Вопли Лоплопа раздавались с определенной периодичностью, но кричал он, похоже, не от боли, не так, как если бы его мучили, а словно жаловался. Голос Лоплопа сопровождался царапаньем — Сол четко понял, что это именно царапанье, будто множество таинственных лап синхронно скребут землю. Теперь от источника этих звуков его отделяли только тонкие стены, он знал, что всего один поворот, и он у цели. Сол снова задрожал. Он попытался взять себя в руки. Но ужас цепко держал его. Он вспомнил бешеную скорость, с которой передвигался Дудочник, мощь его ударов. Боль, которую удалось забыть, не замечать, снова проснулась и разлилась по всему телу.

Сол не хотел умирать.

Но со звуком что-то было не так. Сол вжался в стену и несколько раз сглотнул. Он медленно шел вперед, к тоннелю, откуда доносились звуки. Ему было по-настоящему страшно. Безумные завывания флейты, вскрикивания Лоплопа, и все это на фоне непрерывного и ритмичного царапанья по кирпичам — так продолжалось уже довольно долго. Звуки были такими громкими и раздавались так близко, что это приводило Сола в ужас.

Он огляделся. Он не знал, где он. Где-то в неведомых недрах канализации. Сол собрался с силами, медленно вытянул шею и осторожно заглянул в тоннель.

Сперва он не разглядел ничего, кроме крыс.

Живой ковер из крыс, миллионы крыс, бесконечная масса, что начиналась в нескольких футах от входа в тоннель и множилась, крысиные тела валились друг на друга, образуя крутой склон из горячих маленьких брюх, грудных клеток и ног. Движущаяся гора — крысы, уступая силе земного притяжения, срывались с ее невероятно крутых склонов, но их место тут же занимали другие, наседая друг на друга.

Двигались все вместе, в едином ритме. Сначала отталкивались правыми передними лапами, потом левыми, потом задними, все одновременно. Они терзали друг друга когтями, рвали друг другу шкурки, затаптывали слабых и умирающих — но они были единым целым. Двигались вместе в такт страшной музыке.

Дудочника нигде не было. На другой стороне крысиной горы Сол заметил Крысиного короля. Сол не видел его лица. Но тело его двигалось в том же ритме, что и тела всех его восставших подданных, и он танцевал с таким же бесстрастным самозабвением, одеревеневшее тело содрогалось абсолютно ритмично.

Лоплоп все кричал и кричал, Сол мельком увидел, как тот отчаянно молотит кулаками по груди Крысиного короля. Он толкал его, пытался отпихнуть назад, но Король оцепенело продолжал свой танец зомби.

И в глубине, за всем этим, что-то свисало с потолка… из шахты, ведущей наверх к тротуару. Черный ящик болтался на грязной веревке, привязанный к ней за ручку…

Бумбокс.

Сол в изумлении вытаращил глаза.

«Этот ублюдок даже не утруждает себя личным присутствием», — подумал он.

Спотыкаясь, он вошел в тоннель и приблизился к бурлящей массе. Музыка флейты была мрачной, громкой, стремительной и бешеной, как ирландская джига, исполняемая в аду. Сол пробирался вперед. Уже начали попадаться крысы. Магнитофон слегка раскачивался. Сол влез в самую гущу крысиной массы. Еще немного, и он почти у цели, осталось пройти еще шесть футов. Казалось, будто все крысы канализации сбежались сюда: гигантские длинноногие звери и хнычущие младенцы, темные и бурые, все давили друг друга, убивали себе подобных, стремясь к источнику музыки. Сол проталкивался вперед, чувствуя, как вокруг него корчатся тела. Его рвали тысячи когтей, но не враждебно, а в исступлении пляски. Под самым верхним слоем крыс он видел слои, что уже двигались с трудом, изможденные и умирающие, а еще чуть поглубже крысы не шевелились совсем. Сол шел по колено в трупах.

Крысиный король не оборачивался, он переминался на месте, снова танцуя во главе своих подданных. Тут Лоплоп увидел Сола. Он завизжал и ринулся мимо Крысиного короля, стремясь к Солу сквозь живую стену.

От прежнего Лоплопа мало что осталось, грязный костюм был изорван в клочья. На искаженном лице читались ярость и смятение.

Он с трудом сделал два шага вперед, три, потом увяз в массе танцующих тел. Он шел, все больше утопая в бурлившей массе. Солу было наплевать на Лоплопа, вызывавшего теперь лишь презрение и отвращение.

Но ему тоже было трудно двигаться, он проталкивался сквозь крыс, убивая их — он был уверен в этом, — с каждым шагом, не намеренно, но неизбежно. Он закачался, удерживая равновесие. Флейта исторгала оглушительную какофонию. Вдруг Сол припал на одно колено, и крысы тут же сделали из него трамплин, пытаясь допрыгнуть до раскачивающегося магнитофона.

Сол ругался, старался подняться на ноги и снова падал. Он взбесился, стал подниматься и сбрасывать с себя крыс. В нескольких футах поодаль он видел жалкое зрелище: Лоплоп безуспешно пытался подняться, тело его появлялось и снова исчезало под волной крысиных тел.

Сол резко встряхнулся, с него во все стороны полетели бурые тела. Но до магнитофона он никак не мог дотянуться. Он с большим трудом вытаскивал ноги из крысиной массы, увязая в ней, как в болоте. Он заревел, побагровев, протискиваясь сквозь крыс, снова увяз в них, но опять вырвался и полез дальше через толпу, мимо Крысиного короля, туда, где крыс было меньше, туда, где в шести футах от пола висел магнитофон.

Он добрался до него и тут увидел Короля. Потрясенный, он замер.

Крысиный король стоял пошатываясь, с ничего не выражавшим лицом, порабощенный, лишенный достоинства; изо рта вытекала слюна и капала с подбородка. Увиденное потрясло Сола.

Он ненавидел Крысиного короля, ненавидел сделанное Королем, но был совершенно не готов увидеть его таким раздавленным.