Правдивый ложью - Валерий Елманов

– Сказывал, батюшка твой таков был и ты весь в него уродился, что ликом, что душой. Потому и заповедал мне за тебя держаться – от кого от кого, а от тебя ножа в спину опасаться не надобно. За князя Дугласа ты сам месть учинил, ну а по тебе уж я тризну воздам.

Я открыл было рот, хотя и не знал еще, что скажу – просто сбить накал, но он грозно возвысил голос:

– И не перечь мне! От своего слова все одно не отступлюсь. В жизни я и без того накуролесил изрядно – доселе стыдоба, как вспомню свое «царствование», – зло фыркнул он, – так хоть помру с честью. И быть по сему!

– И я помру с горя, – молвила незаметно вошедшая в опочивальню Ксения.

Из ее уст это заверение прозвучало просто, даже как-то буднично, но я увидел ее глаза, которые, как ни удивительно, оставались сухими, и понял – действительно умрет вслед за братом.

«Или вслед за мной?» – мелькнула шальная мысль, но я сразу отогнал ее прочь – и придет же такое в голову, после чего направился в последний раз перед отъездом навестить Квентина, который вообще-то давно не Квентин…

Да уж, наверное, я так и не привыкну к его новому имени Вася, вдобавок дико не состыкующемуся с фамилией. Вася Дуглас – это даже не сюрреализм, а абсурд.

Тот уже мог открыть глаза, но говорить у него получалось с трудом – слишком слаб. Ну ничего – самое главное, что опасность для жизни миновала, а остальное пусть и не сразу, но войдет в норму.

И вообще, теперь уже с уверенностью можно сказать, что до свадьбы заживет.

Я так и сказал, добавив: «С царевной».

Марья Петровна при этом как-то странно на меня покосилась и неодобрительно фыркнула, но ничего не сказала.

Особо распространяться насчет своего отъезда я не стал – ни к чему нагнетать обстановку. Просто обмолвился как бы между прочим, что надо завтра ненадолго слетать в Серпухов переговорить с государем кое о чем, вот и все.

Оживившийся шотландец слабым голосом еле слышно наказал передать ему свой нижайший поклон и надежду, что на свадебке с принцессой Ксенией Борисовной он, Дуглас, сможет его увидеть в числе самых дорогих гостей.

Я кивнул, про себя заметив, что и впрямь, невзирая на несогласованность с фамилией, новое имя подходит моему поэту куда лучше.

«Правильно тебя назвали – Вася ты и есть», – вздохнул я и… поехал готовиться в дорогу, поскольку теперь, с учетом слов Федора и Ксении, получалось, что меня лишили даже права на смерть, а значит, предстоящую дуэль необходимо было выиграть в обязательном порядке.

Вот этой подготовке к победе я и посвятил оставшееся у меня время, сортируя имеющиеся бумаги и прикидывая, что положить в шкатулку, а что приберечь за пазухой, сработав на эффекте неожиданности.

Дмитрий будет думать, прочитав последнюю грамотку из ларца, что это все аргументы, которые у меня имелись, и непременно расслабится, а тут я и вывалю на стол еще кое-что веселенькое.

Собравшись наконец, я сошел вниз, в трапезную.

Там царило бурное веселье – Алеха показывал домочадцам фокусы, которые он накануне предлагал мне.

Фокусы…

В голове что-то щелкнуло, и я застыл на последней ступеньке лестницы, задумчиво глядя на пальцы бывшего детдомовца, сноровисто тасующие карты.

Вообще-то я тоже умел их показывать – все мы в детстве это проходили. Да и Алеха вроде бы не демонстрировал ничего сверхнового – простенькое и незатейливое угадывание выбранных зрителями карт.

Правда, тут, прежде чем их показывать, надо было изрядно потренироваться – уж очень они отличались от современных.

Одни размеры чего стоили – поди дотянись пальцами до противоположных краев, если они в длину сантиметров двадцать. Разве что держать по ширине, как сейчас делал будущий министр сельского хозяйства Руси.

А ведь в руках у Алехи была стандартная пятивершковая[48]колода.

Но привлекла мое внимание не столько ловкость пальцев, сколько какая-то подсказка, таящаяся в самом слове «фокус». Что-то из глубин подсознания настойчиво стучалось в мой мозг, силясь донести некое важное сообщение, но я никак не мог понять, что именно.

Вообще-то я, помнится, в свое время упражнялся не только с картами, но и с веревочками…

И сразу почувствовал – уже горячее. Не иначе как бреду хоть и вслепую, на ощупь, но все равно в нужном направлении.

Вот только чем эти фокусы могут помочь в ближайшее время? Чем и… с кем?

Нет, повторить их, если немного потренироваться, я бы смог и сейчас, только зачем? Продемонстрировать своему ученику? Произвести впечатление на царевну?

Стоп!.. Так-так, совсем горячо… Произвести впечатление… удивить… поразить воображение…

Ну-ну. А ведь в этом что-то есть.

Разумеется, царевна тут ни при чем. Куда проще взять в руки гитару и, нежно проведя по струнам, спеть для нее нечто остро-душещипательное, а вот Дмитрий…

Не думаю, что он забыл Библию, которую я брал в руки, только предварительно надев перчатки, да и многое другое, так что я в его глазах пока еще Мефистофель или где-то около того.

Значит, если я назову три веревочки разной длины тремя жизнями – моей, его и царевича, которые на его глазах сделаю одинаковыми, то…

Правда, было одно «но». Стоит ему заподозрить, что все дело в ловкости моих рук, а магии и колдовства нет и в помине, пиши пропало и насмарку пойдет не просто мой фокус…

Заодно придется распрощаться и с ореолом мрачной таинственности посланца из глубин ада.

Получается, риск, и риск немалый.

К тому же проделать фокус следовало, чтоб комар носа не подточил.

Это когда-то я мог относительно ловко совершить все манипуляции, но времени с тех пор прошло изрядно, так что нужна тренировка, ибо одно мое неосторожное движение, и все. А вот на репетиции времени у меня нет.

Ладно, пока это в сторону. Сейчас куда важнее Алеха, которому надо пояснить, когда именно передать соответствующее письмо царевичу с подробной инструкцией, как ему надлежит выкручиваться далее.

Их было два, причем разных. Одно на случай если останусь жив, но буду посажен в темницу, а другое – если…

Ладно, об этом промолчим.

Письма я решил передать именно Алехе, потому никто не подумает, что я доверил столь ценные бумаги одному из своих холопов – а для подавляющего большинства, включая всех моих врагов, Алеха именно таковым и является.

Опять же мыслит парень не банально, нормы и условности семнадцатого века над ним не тяготеют, а потому может изобрести нечто новенькое и оригинальное, если понадобится выручать Федора, вытаскивая его из темницы.

А овощи ерунда. С ними в Домнино может выехать и кто-нибудь другой. Все равно обоз катит достаточно долго, а здесь ситуация станет понятной уже через несколько дней – тогда он его и нагонит.