Конан и странники морей - Ник Эндрюс

— Пусть принесут серебряный кувшин.

— Слушаюсь, господин, — зингарец склонился в почтительном поклоне.

Из тонкого узкого горлышка полилась искрящаяся янтарная жидкость. Кружки наполнились, и Агрис провозгласил:

— За удачу!

Он выпил первым, тем самым, показывая, что напиток не отравлен. Путешественникам ничего не оставалось, как последовать его примеру. Оскорблять соплеменника никто не хотел. Впрочем, подозрения Конана не только не ослабли, а только усилились. Откуда взялся этот серебряный кувшин? Зачем купец его принес? Вопросов слишком много… Киммериец лишь едва пригубил вино, ловко убрав чашу за спину. Отрицательно покачав головой, он показал Исайбу и Исмалу, что пить не стоит. Торговец стоял боком к воинам и не видел, как шемиты отставили кружки в сторону. Его внимание было целиком приковано к Селене. Она осушила чашу до дна. Утирая губы, девушка восхищенно воскликнула:

— Превосходно! Какой удивительный аромат!

— У Агриса все самое лучшее, — гордо сказал торговец.

Поклонившись, мужчина быстрым шагом направился к выходу. Возле кофийских купцов он задержался, повернул голову в их сторону и что-то прошептал. То же самое Агрис сделал, оказавшись рядом с Баррасом. Не успела дверь закрыться, как торговцы поспешно рассчитались и покинули таверну. Офирец тоже встал, провел рукой по лицу, испуганно окинул взглядом помещение. Варвар подошел к нему и тихо спросил:

— Что с тобой?

— Не понимаю, — изумленно ответил наемник. — На меня словно волна страха обрушилась. Так и хочется сбежать отсюда. Пожалуй, пойду, подышу свежим воздухом…

— Проклятье! — выругался северянин. — Это колдовство! Чутье меня еще никогда подводило. Оставайся на месте и приготовься к драке…

— Легко сказать, — недовольно пробурчал Баррас. — У меня голова раскалывается.

Конан сел за свой стол и выплеснул вино Агриса на пол. Но что же этот мерзавец им подмешал? Яд? Но купец и сам пил… Киммериец терялся в догадках. Может, он ошибся, и все подозрения напрасны? Волшебница обиженно отвернулась, и разговаривать с варваром не хотела. В знак примирения северянин ласково тронул ее за плечо и прошептал:

— В Киросе купишь себе самое роскошное платье, а я подарю тебе такое ожерелье, какого этот хвастун никогда и не видел.

— А сейчас я должна ходить, словно нищенка, — заметила девушка. — Ты зря обидел Агриса. Очень веселый и душевный человек. Мы могли воспользоваться его кораблем. С шемитами договориться проще…

— То есть ответить торговцу черной неблагодарностью, — иронично усмехнулся Конан. — Он к нам с раскрытой душой, а мы захватываем судно и тащим беднягу на встречу с чудовищем…

— Опять издеваешься, — раздраженно проговорила Селена.

— Нет, — серьезным тоном вымолвил киммериец. — Купец вызывал у меня подозрения, и я ему отказал. Кстати, ты не почувствовала присутствия магии?

— Откуда ей взяться?! — рассмеялась волшебница и сладко зевнула.

Девушка хотела еще что-то сказать, но обессилено повалилась на скамью. Варвар успел подхватить ее в самый последний момент. Селена спала беспробудным сном. Та же участь постигла и шемитов, выпивших вино Агриса. Теперь все стало понятно. Купец подмешал в напиток сонное зелье. Но зачем? Варвар был уверен, что скоро это выяснится.

Кроме северянина, ясность ума сохранили Исайб, Исмал и еще один «барс», заметивший знак Конана. Возле входа мучился от головной боли офирец.

— Баррас, притворись спящим! — велел киммериец.

Северянин повернулся к шемитам:

— Вы тоже. Думаю, ждать осталось недолго.

Варвар не ошибся. Вскоре дверь открылась, и на пороге появился Агрис. За ним следовали люди в длинных накидках. Сколько их, Конан сосчитать не мог. Киммериец положил голову на стол, сжав пальцами рукоять кинжала. Незнакомец быстро приближался. Они громко топали, не боясь разбудить спящих путешественников.

— Смотри, Амнун, и восхищайся моим искусством, — вымолвил купец. — Никакой драки, крови и жертв. Вот в чем сила магии и колдовства. Победа достигается легко, непринужденно. Немного хитрости, и враг у твоих ног.

— Но как же «барсы» попались на этот дешевый трюк? — послышался хриплый грубый голос. — Кувшин должен был вызвать у них подозрения…

— Все очень просто, — рассмеялся торговец. — Я пил вино вместе с ними. Правда, забыл им сказать, что перед входом в таверну принял особое средство, которое не дает сонному порошку действовать. Теперь эти глупцы спят, а я нет.

— Но ведь волшебница… — начал собеседник Агриса.

— Глупая, вздорная девчонка, — оборвал его купец. — Я думал, встречу достойного соперника, а тут жалкая недоучка. Андуран очень рисковал, посылая ее в столь опасное путешествие. Здоровенный киммериец куда хитрее. Мне кажется, что он меня раскусил, но от вина воин отказаться не сумел.

— Действуем по плану? — уточнил помощник торговца.

— Да, — ответил Агрис. — Хозяина усыпить, волшебницу отнести на корабль, а остальных прикончить. Когда зингарец придет в себя, то решит, что посетители передрались между собой. Все будет чисто…

— Да, но тот воин, что спит у дверей, вошел в таверну вместе с гигантом, — возразил собеседник. — Мы их хорошо разглядели в свете факелов.

— В самом деле? — удивленно проговорил купец.

Варвар понял, что притворяться дальше бессмысленно. Торговец начал догадываться о ловушке. Северянин вскочил.

— Баррас, никого не впускай! С остальными мы разберемся!

В помещении находилось семеро врагов. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы Конан в ярости воскликнул:

— Проклятье! Как я сразу не догадался?! Ведь это стигийцы!

Пробуждение киммерийца стало полной неожиданностью для противника. Испуганно попятившись, Агрис выдохнул:

— Убейте их!

В тот же миг варвар метнул кинжал. Защититься купец не успел. Клинок вошел в сердце по самую рукоять. Хрипя, торговец рухнул на пол. Трое шемитов бросились на врагов. Застигнутые врасплох, стигийцы попятились, падая под ударами мечей. Организовать достойное сопротивление спутник Агриса не сумел, а смерть купца лишила его остатков самообладания.

— Менетхеп убит! На помощь! — завопил воин.

Дверь тотчас открылась, и в помещение попыталась ворваться новая группа стигийцев, но они наткнулись на офирца. После смерти колдуна чары рассеялись, и наемник чувствовал себя превосходно. Его секира взлетала и опускалась без остановки: одному врагу разрубила грудь, второму отсекала руку, третьему зацепила голову. Воины сразу отступили. Прорваться у них не было ни малейшей возможности. Да и сказать по правде, помощь явно запоздала. Последних двоих стигийцев «барсы» прижали к стене и безжалостно убили прямо на глазах их товарищей.

Обливаясь кровью, судорожно зажимая ладонью колотую рану, Амнун стоял на четвереньках посреди помещения. Его лицо побелело, изо рта пошла пена.