Соули. В объятиях мечты - Анна Гаврилова

Знакомство с высшим светом началось.

Примерно через четверть часа я осознала то, что остальные, вероятно, поняли сразу: меня не представляют, мной хвалятся. Причем делают это с нескрываемым удовольствием, временами переходящим в злорадство. Правда, радость властителя Даора не отменяла шепотков и недобрых взглядов, которыми одаривали по большей части дамы, но к такому вниманию я еще со времен Вайлеса привычна.

Райлен все это время держался… на грани приличия. Наследнику герцога не следовало сопровождать нас, но он, подобно черной тени, ни на шаг не отставал. И даже откровенное хихиканье придворных дам и снисходительные улыбки кавалеров брюнета не вразумляли.

А потом маг эту самую грань перешел…

– Госпожа Соули, могу я рассчитывать на танец? – спросил эльф. Тот самый посол третьего мира, отказывать которому ни в коем случае нельзя.

Помня науку Рэйса, открыла рот, чтобы выдохнуть любезное «конечно…», но меня перебили:

– Простите, господин Даларэль, но это невозможно. Я поймал госпожу Соули на слове, и теперь все ее танцы принадлежат мне.

Рэйс заметно напрягся, господин Улькан – королевский казначей, которому выпала сомнительная честь развлекать иномирного посла, – тоже. А вот эльф… Зря на него, наверное, наговаривали. Он закусил губу, явно борясь с желанием рассмеяться, а когда вернул самообладание, сказал:

– Я так и знал. – И, выдержав еще одну паузу, добавил: – Так и знал, что блоха… э… простите, оборотни меня обмануть хотят.

Удержать лицо не удалось никому, даже крайне сдержанный господин Улькан бровь приподнял.

– Они предлагали пари, – пояснил эльф. – Я отказался.

Оборотни? Здесь? Интересно кто?

Я мазнула взглядом по залу, но никого не увидела.

– Послы. Господа Осток и Ревуш, – тихо пояснил герцог, а я вздохнула с облегчением. О Богиня! Спасибо тебе! Хотя…

Милая, дорогая моя Богиня! Я знаю, ты все можешь! Пожалуйста, сделай так, чтобы в этот раз драки с оборотнями не было! Просто такого скандала я точно не переживу…

Первым танцем объявили вальс. Едва великосветское общество расступилось, освобождая центр зала, моя ладошка перекочевала с локтя Рэйса на локоть Райлена. К собственному стыду, я совершенно не заметила, как это случилось, но улыбки окружающих стали значительно шире. Гримас и неприязненных взглядов тоже прибавилось, но они почему-то не заботили совершенно. Куда больше волновал горьковатый запах парфюма и невероятный жар, исходящий от Райлена. Или это я горю?

– Госпожа Соули, – позвал брюнет. – Госпожа Соули, я… безумно скучал.

Я не сумела скрыть улыбку и опять покраснела.

– А вы помните, как приходили ко мне в гостиницу в Вайлесе? – продолжал смущать даориец. К счастью, говорил он тихо.

Я покраснела еще гуще. Просто мне… второй визит в гостиницу вспомнился – тот, который во сне был. Кстати…

– Господин Райлен, почему вы мне больше не снитесь? – прошептала я, отстраняясь и приседая в положенном реверансе.

Мужчины приветствовали партнерш по предстоящему танцу поклонами. Первый аккорд, и пары сошлись. Я оказалась в ловушке его рук, но выбираться из капкана не хотелось, скорее наоборот – пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя выдержать нужную дистанцию.

Мир пришел в движение. Казалось бы, что может быть проще вальса с его незамысловатым «раз-два-три»? Но сердце исполнилось радости, а душа, кажется, обрела крылья. Впрочем, дело, конечно, не в вальсе, в партнере.

– Не знаю, госпожа Соули. Я могу только предполагать.

– И каковы ваши предположения, господин Райлен?

Улыбнулся. Добро так, тепло…

– Я точно знаю, что сны связаны с обрядом, который мы прошли в седьмом мире. И полагаю, что все зависит от расстояния. Я слишком близко, госпожа Соули.

– Почему вы думаете, что дело в расстоянии?

– Я поменял три гостиницы. Последняя на самой дальней окраине города, и этой ночью во сне я сумел учуять ваш след.

О Богиня!

А черноглазый продолжал:

– Видимо, тот, кто создавал матрицу этого заклинания, был убежден, что только непреодолимо большое расстояние может заставить супругов уснуть врозь. А тем, кто спит в одной постели, совместные сны ни к чему…

О Богиня! Кто меня за язык дернул? Если бы я знала, в какие объяснения выльется этот вопрос, я бы его наедине задала. Или не задала вовсе…

– Обожаю, когда ты смущаешься, – прошептал Райлен.

Я послала брюнету гневный взгляд и отдалась танцу.

Потом были два контрданса – «Начало лета» и «Солнечное утро», после которых окончательно успокоилась и почти расслабилась. Возвращаясь к Рэйсу, даже улыбалась – просто господин Осток, неожиданно затесавшийся в нашу шестерку, напоследок очень смешную рожицу скорчил. Кажется, оборотень не в восторге от умеренности верилийской хореографии, кажется, он считает наших женщин слишком холодными.

Рэйс и Райлен не отходили от меня ни на шаг, но чувство тревоги, возникшее в конце первого акта, не отпускало. Оно сотней острых иголочек кололо кожу, холодило сердце. В какой-то миг я не выдержала и начала украдкой озираться, чтобы почти сразу найти изумительную блондинку в белом платье.

Госпожа Ларре стояла неподалеку в компании двух подружек и дамы преклонных лет. Последняя была одета в платье цвета горького шоколада, украшенное черными кружевами, что свидетельствовало об умеренном трауре. В нашу сторону дамы не глядели, но что-то подсказывало – следят, причем пристально. И говорят наверняка о нас.

Я отвела глаза и едва не подпрыгнула, когда за спиной раздался голос Центруса:

– Добрый вечер. Госпожа Соули, вы изумительны. Рэйс. Рай.

Пришлось повернуться и присесть в реверансе. В этот миг я была бесконечно благодарна архимагу за то, что подарил возможность повернуться к залу спиной – без повода это было бы неприлично.

– Господин Центрус, – пролепетала я.

Райлен отвесил положенный поклон. Рэйс тоже здоровался сдержанно.

– Отличный прием, не находите? – вопросил глава Ордена.

– Замечательный, – подтвердил Рэйс. – Жаль, что их величество своим присутствием не почтит.

– Увы, король слишком слаб, – ответил Центрус. – В отличие от газетчиков.

– То есть? – Властитель герцогства Даор вздернул бровь.

– Газетчики возмутились, что устроители бала отказали им в возможности осветить сие мероприятие. Даже протестную петицию в адрес королевской канцелярии направили. Грозят разоблачительными статьями…

Рэйс улыбнулся уголком рта, потом сказал:

– Думаю, позиция устроителей бала обоснована. Последние годы газетчики позволяют себе слишком много.