В объятиях тьмы - Александра Айви

Однако легче сказать, чем сделать, подумала Шей, сражаясь с тяжелой цепью, на которой висел Вайпер. Но в конце концов, они были из серебра, не из железа, хотя Вайпер, быть может, предпочел бы железные. Она чувствовала резкий запах металла, впивающегося в его тело, и догадывалась, что ему очень больно — больнее, чем от всех, взятых вместе, ужасных ран на спине и ногах.

Она тянула, дергала и выкручивала и наконец сумела вытащить первое звено из зажима, вделанного в потолок. Разумеется, ее успех немало стоил Вайперу: он тяжело повалился на пол, а сверху на него упала цепь. Шей бросилась к нему, убрала цепи и сдернула наручники с его запястий.

Многие годы она проклинала физическую силу, которая делала ее столь непохожей на человеческое существо. Она была отверженная, урод. Над ней издевались дети, а взрослые до смерти боялись. Теперь, впервые в жизни, Шей по-настоящему оценила дар, которым ее наградила природа.

Она положила голову Вайпера себе на колени и дрожащей рукой обтерла кровь с его лица.

— Вайпер, Вайпер, ты меня слышишь?

Она ждала с замиранием сердца. Вдруг он шевельнулся.

— Шей?

Она наклонилась к его уху и прошептала:

— Не двигайся. Я здесь.

— Это сон?

Она подавила желание истерически рассмеяться.

— Уверена, бывают сны намного приятней этого.

— Я мечтал о тебе целые месяцы. Нет, я целую вечность мечтал о тебе! — С трудом разлепив глаза, он слабо сжал ее руку. — Я думал, что никогда тебя не найду. Но вот нашел и не смог отпустить. Ты мне так нужна! Я никогда тебя не отпущу.

У нее перехватило дыхание, а на глазах выступили глупые слезы. Конечно, от перенесенной боли у него помутился рассудок. Но ни разу в жизни Шей не была так тронута.

Она ласково гладила его волосы.

— Теперь тебе от меня вообще не отделаться. Мы спаяны вместе, как…

— Вареный рис недельной давности?

— Замороженные остатки завтрака — не та романтическая метафора, которую я хотела найти. — Шей испугалась, когда он снова закрыл глаза, и осторожно его встряхнула: — Вайпер! Ты должен очнуться.

С очевидным усилием он произнес:

— Тебе нельзя здесь находиться. Слишком опасно.

Опасно? В пещере, битком набитой вампирами, алчущими ее крови? Ерунда.

— Не беспокойся. Я уже ухожу, — шепнула она.

— Да. — Он сжал ее руку. — Уходи сейчас же.

— Мы оба уходим. — Шей осторожно высвободила руку и прижала запястье к его губам. — Но сначала попей.

Она почувствовала, как его тело напряглось.

— Нет, Шей. Ты же против, чтобы я пил твою кровь.

Она нетерпеливо цокнула языком. Неужели Вайпер ничего не может делать, предварительно не поспорив от души?

— Вайпер, мы заключили сделку. Кровь ради исцеления. У демонов Шалотт не принято нарушать клятву.

Он покачал головой:

— Беги, Шей. Они тебя убьют.

Она пожала плечами:

— Сначала им придется меня поймать.

Слабая улыбка коснулась его измученных губ.

— Тебе нужно это сделать, или мы оба погибли.

Он долго не сводил с нее глаз.

— Вот это упрямство, — сказал он наконец.

— Научилась у хозяина, — проворчала она. — А теперь кусай.

И он укусил.

Глаза Шей стали огромными, и она содрогнулась. Ей вовсе не было больно.

Шей стиснула зубы. В ней нарастало знакомое волнение. О, она отлично знала, к чему оно ведет. С каждым движением губ Вайпера это восторженное состояние усиливалось, словно он был внутри ее, лаская самые потаенные уголки тела.

Свободной рукой она зарылась в его волосы, теряя над собой контроль. Краешком сознания она поняла, что силы Вайпера быстро восстанавливаются. Движения губ сделались уверенными и жадными, и рука, сжимающая ее руку, налилась силой. Однако Шей была слишком взволнована, чтобы в полной мере осознать — ее кровь творит чудеса.

Сладкое напряжение достигло апогея, и Шей, зарывшись лицом в волосы Вайпера, сдавленно вскрикнула от радости освобождения. Черт возьми! Теперь она почувствовала головокружение и слабость. И еще, по правде говоря, некоторое смущение. Время и место вряд ли можно назвать подходящими для интимной интерлюдии. Конечно, ее тело могло только порадоваться. Шей была до глубины души счастлива, когда Вайпер пробудился к жизни.

— Шей? — Его руки пригладили выбившиеся из прически волосы. — Шей, поговори со мной!

Она испустила восторженный вздох, заставив себя взглянуть ему прямо в глаза.

Не очень вразумительный ответ, но все же. Вайпер забеспокоился:

— Я сделал тебе больно?

— Не совсем.

Вайпер долго смотрел на нее, а потом его глаза весело блеснули. Он догадался.

— Ты, никак, краснеешь, киска?

— Я не… — Она отрицательно покачала головой, а потом, слегка отстранившись, встревожено обежала его глазами. — Как ты себя чувствуешь?

Вайпер улыбнулся, удивленно глядя на свое измазанное кровью тело.

— Все зажило. Я совершенно здоров, — ответил он. — Неудивительно, что Анассо так жаждет наложить на тебя лапу.

Шей, гримасничая, разглядывала крошечные следы клыков, все еще заметные на коже запястья.

— По правде говоря, думаю, он хочет наложить вовсе не лапу.

Вайпер поцеловал Шей в макушку.

— Не нужно скромничать. У тебя такие феромоны, что могут соблазнить любого вампира.

— Предполагается, что это должно меня приободрить? — спросила она.

С тихим смехом он легко встал на ноги.

— Нет, не думаю.

Потом осторожно поставил ее на землю и обнял за плечи. Его лицо посуровело, когда он сказал, нежно поглаживая линию ее ключиц:

— Шей, ты принесла мне дар огромной ценности. Я никогда этого не забуду.

Она смущенно отстранилась.

— Слово есть слово. Я отдала тебе долг кровью, ничего больше.

Он грустно улыбнулся:

— Успокойся, малышка. Я хочу сказать тебе — в очень недвусмысленной форме, — что крайне глупо было искать меня и подвергаться такому риску. Но сначала я хочу, чтобы ты знала: твои предки могут тобой гордиться. Я не встречал демона, вампира или человека, которые могли бы потягаться с тобой в храбрости и преданности. Ты настоящий воин, и это делает честь твоему отцу.

Жаркий румянец залил ее щеки.

— Не пора ли нам подумать, как отсюда выбраться? — спросила она.

Вайпер усмехнулся: