Идеальное отражение - Дмитрий Казаков

10 февраля

Всё время, что мы шли от «художественного пятна» до улицы Маршала Бирюзова, снегопад потихоньку усиливался, пока не превратился в настоящую метель. Когда добрались до границы тамбура, время как раз перевалило за полночь, и столь насыщенное событиями девятое февраля сменилось десятым.

— Для начала поглядим, что происходит вокруг Курчатника, — сказал я.

Мы подобрались к границе кратера с северо-востока, залегли в развалинах на самом его краю, и я принялся сканировать его пологие, усеянные руинами склоны. Из показаний имплантов стало ясно, что в окрестностях людно — одиночка-сталкер на крыше института, ещё пятеро удаляются на юг, а трое, наоборот, подходят со стороны «Октябрьского поля».

— Обычный трафик во всей красе, — сообщил я спутникам. — Но ничего опасного вроде не видно.

Самое главное — в окрестностях не наблюдалось банды Антипы, отряда брата Рихарда или оравы злобных чугунков, которым всё равно, на кого нападать. Конечно, имелась вероятность, что где-то неподалёку таится Циклоп, но уж тут мы могли надеяться только на удачу и на собственную бдительность.

Какой бы он ни был метаморф, а засечь его можно.

— Тогда чего? Привал? — спросил Синдбад. — Ждём?

— Ждём, — я кивнул. — Надо бы заморить червяка.

С этим страшным, обитающим где-то в желудке животным мы боролись с помощью обыкновенных консервов, а также бутылки с чистой водой, что нашлась в поклаже у Колючего. Любой из нас, обладателей метаболического импланта последнего поколения, может долгое время обходиться без жидкости, но если есть возможность попить, чего её не использовать?

Я меланхолично жевал соевое мясо, не забывая «поглядывать» по сторонам: одиночка так и сидит на крыше, пятеро уже прошли Берзарина и железную дорогу, трое начали спуск к вихрю…

— Слушай, а я ведь тебя где-то видел, — заявил Синдбад, глядя на меня с прищуром.

— Да ты что? Не может быть? — Я выпучил глаза и покачал головой. — Последние сутки моя рожа то и дело мелькает у тебя перед глазами, как и твоя у меня, кстати.

— Нет, я имею в виду раньше, несколько лет назад… на фотографии или, может быть, на плакате. — Он сложил губы трубочкой и почесал подбородок. — Ты на сцене не выступал?

— Петь я люблю, — сказал я, — но голоса у меня особого нет и слуха тоже.

Видеть он меня, конечно, мог, в последние месяцы пятьдесят первого, когда меня ловили по всей стране, и моя фотография, снабжённая припиской: «Разыскивается! Особо опасен!», болталась на некоторых новостных сайтах, а также на информационных стендах в отделениях милиции.

Да только фотография та была ещё детдомовских времен…

Я уже на втором курсе окончательно понял, чему хочу посвятить жизнь, и всеми силами начал избегать фото— и видеокамер. И когда ФСБ благодаря помощи стукача вышла на наш след, в руках чекистов не оказалось ни одного моего нормального изображения.

Только старая карточка из личного дела воспитанника интерната номер сто семьдесят шесть.

— Нет, точно, где-то видел, — повторил Синдбад.

На этот раз я ничего говорить не стал, лишь выразительно пожал плечами и вернулся к еде — молчаливое равнодушие в такой ситуации куда эффективнее самых яростных оправданий.

Трое сталкеров тем временем нырнули в гипертоннель, а мгновением позже из него вышли сразу десять человек. Я насторожился, когда они двинулись в нашу сторону, но вскоре стало ясно, что это трое большеголовых с охраной.