Сияние богов - Антон Грановский

– Хлопуша, я вернусь за тобой, – пообещал Глеб сурово. Потом перевел взгляд на кузнеца и добавил: – Мне плевать, темный ты кузнец или светлый, но если с головы моего друга упадет хоть волосок – я сотру тебя в пыль вместе с твоей поганой кузницей. Надеюсь, ты это запомнишь.

Глеб развернулся, подтолкнул к двери своих угрюмых спутников и вышел на улицу вслед за ними.

Путники двинулись дальше. По влажному, заболоченному лесу тянулись илистые ручейки. Вода с журчанием переплескивалась через камни и упавшие ветки.

– Ходок, ты знаешь, куда идти? – уже в десятый раз уточнил Тиш, хмуро поглядывая на Глеба.

– Знаю, игрок, – терпеливо, не повышая голоса, ответил в десятый раз Глеб.

Ему было понятно волнение Тиша. Не только игроку, но всем в отряде было не по себе.

Пройдя несколько верст, остановились на отдых и перекусили холодным вяленым мясом и сушеными яблоками, запивая все это водой.

Путники были так измотаны, что никому не хотелось собирать валежник для костра. Они втянули головы в воротники кафтанов и мрачно жевали ставшее отчего-то безвкусным и жестким мясо.

– Мясо потеряло вкус, – сказал Огнерод. – Отчего бы это?

– Оттого, что мы в потустороннем мире, – ответил ему увалень Лудобок. – Этот мир – невзрачная изнанка нашего мира, и вкус мяса здесь – не вкус, а всего лишь изнанка вкуса.

Объяснение Лудобока удовлетворило всех. По крайней мере, ни спорить, ни возражать ему никто не стал.

Перекусив и отдохнув (а заодно основательно замерзнув), поднялись с жухлой травы и отправились дальше.

Постепенно почва под ногами стала влажной, а потом и вовсе превратилась в топь. В некоторых местах ноги путников проваливались выше щиколоток, покуда не нащупывали скользкое твердое дно. Но они молча и упорно продвигались дальше, выискивая заросшие мелким, странновато-белым тальником островки.

– Леший! – выругался вечно недовольный Тиш, провалившись в топь по колено. – Да когда же это кончится?

– Кончится это – начнется другое, – ответил ему неунывающий белокурый Облакаст.

– Боишься промочить ножки? – с ухмылкой поинтересовался у игрока Балабан. – Радуйся, что пока так. Когда дойдем до Храма Падших, вымокнуть придется целиком, и вместо воды будет кровь.

– Типун тебе на язык, живодер косоглазый, – огрызнулся Тиш.

Балабан засмеялся, но другие дети падших богов, включая Зоряну, Огнерода и неуклюжего Лудобока, посмотрели на военного советника неодобрительно.

Еще с полчаса они шли по жидкой каше, а затем выбрались, наконец, на твердую почву.

– Слава богам, болото кончилось, – облегченно вздохнул Тиш. – Надеюсь, что дальше…

– Тихо! – оборвал его Балабан и молниеносно выхватил из ножен свой кривой меч. – Там… – шепотом сказал он, покосившись на Глеба. – За кустами.

Странники осторожно раздвинули кусты. И вот что они увидели. Из рощицы молодых деревьев с красными стволами и «траурными» листьями вышли два человека. Тот, что шел впереди, был одет в купеческий кафтан и седовлас. Следовавший за ним молодой рыжебородый парень тоже походил на купчика. В руках оба странника несли легкие походные луки со стрелами, уложенными на тетиву. Из-за спин у купцов торчали сагайдаки, а сами они тревожно озирались по сторонам.

– Этих можно не бояться! – громко сказал Глеб.

Спутники его вздрогнули, а Глеб добавил:

– Эти купцы ничего нам не сделают. Смотрите, что будет дальше.

Один из купцов что-то крикнул, но изо рта у него не вылетело ни звука. Вдруг оба купца уставились на что-то расширившимися от ужаса глазами. Глеб видел, как ужас купцов отразился на лицах его спутников, но сам лишь мрачно усмехнулся.

Несколько секунд купцы таращились на неведомого врага, а потом вскинули луки и стали стрелять по нему, выдергивая из сагайдаков одну стрелу за другой. Однако стрелы их, едва слетев с тетивы, тут же растворялись в воздухе.

Выпустив очередную стрелу, молодой купец упал на землю. Из его левого предплечья брызнула кровь, будто кто-то разорвал ее клыками.

Из-за деревьев выскочил третий человек, одет он был как охотник или ходок, а в руке держал меч-всеруб. Седовласый купец что-то беззвучно крикнул ему и показал на что-то пальцем. Охотник посмотрел в том направлении, и лицо его побелело от ужаса.

Еще пару секунд охотник стоял на месте, затем бросился к истекающему кровью парню. Вдвоем со стариком они взяли парня под мышки и быстро оттащили его к колючему багровому кустарнику. Секунду спустя все трое скрылись из вида, но в следующее мгновение оба купца – молодой и старый – вновь выскочили с другой стороны лужайки, и все началось сначала.

– Парень снова цел! – воскликнула Зоряна.

– Не просто цел, – заметил, блеснув лысиной, Огнерод. – Они делают в точности то, что делали две минуты назад. Все повторяется.

– Что же это?… – испуганным голосом проговорил Лудобок. – Как же это так, а?

Рамон и дети падших богов воззрились на Глеба, ожидая объяснений.

– Купцы угодили в Силки Времени, – сказал он. – Это одна из множества ловушек Гиблого места. Вернее – Сумеречной чащобы, поскольку мы с вами теперь в ней.

Тем временем два купца и охотник на поляне продолжали свою жуткую пантомиму. Путники смотрели на них с сочувствием и страхом.

– Купцы попались в Силки Времени несколько лет назад, – сказал Глеб. – С тех пор они беспрестанно кружатся в этом водовороте времени, как белки в колесе. Тот парень в замшевой куртке… его зовут Хвощ… попытался прийти им на помощь, но угодил в Силки сам.

– Они кружатся так уже несколько лет? – изумленно проговорил игрок Тиш.

Глеб кивнул:

– Да. Думаю, нам не следует подходить к этому месту слишком близко.

– Я им помогу! – решительно проговорил игрок.

– Нет, Тиш!

Но было поздно. Тиш ринулся вперед и выскочил из кустов. Когда он прошел сквозь невидимое силовое поле Силков Времени, в глаза путникам блеснула яркая вспышка, и они невольно отвернули лица. А когда вновь взглянули на Силки Времени, взорам их открылась жутковатая картина.

Тиш мгновение стоял на месте с ошеломленным видом, а затем медленно, как бы преодолевая вязкий, невидимый поток, двинулся наперекор движению попавших в Силки охотников.

Игрок двигался им навстречу, и с лицом его происходили странные метаморфозы. Оно стремительно покрывалось глубокими морщинами и ссыхалось, словно каждый шаг стоил игроку двадцати лет жизни, но Тиш сжимал зубы, и морщины на его лице снова разглаживались, а поседевшие было волосы снова обретали исконный цвет.

Тиш продолжал с трудом двигаться вперед, сражаясь с безжалостным временем, и лицо его продолжало меняться – то стареть, то молодеть.