Барабаны зомби - Джим Батчер

— Пойми меня правильно, Гарри. Он достаточно умен, чтобы понять, что происходит. И он достаточно умен, чтобы понять, что сам не может поделать с этим ни черта. Он понимает: единственное, почему он еще жив – это потому что его защищает кто-то другой. Он не тешит себя иллюзиями о том, что он выбрался из всего этого благодаря собственной ловкости или собственному уму, — Томас покосился на дверь спальни. – Он не знает, как справляться со страхом. Это его душит.

Я вытянул больную ногу поверх журнального стола.

— Спасибо за профессиональный анализ, господин эксперт.

Томас невозмутимо встретил мой взгляд.

— Я видал такое прежде. Я знаю, о чем говорю.

— И тем не менее, — покачал головой я.

— Когда на вас напали в морге вчера вечером, он застыл как столб, так ведь?

Я пожал плечами.

— Не все рождены бойцами.

— Но он застыл, — настаивал Томас. – Тебе пришлось кричать ему в ухо и тащить за собой как чемодан, так?

— Из этого не следует, что он трус.

— Он позволяет страху править собой. А это уже трусость, Гарри.

— Многие реагировали бы точно также, — возразил я.

— Но не многие превращаются в чемодан, тащить который приходится моему брату, — парировал он.

— В первом бою мало кто держится орлом, — заметил я.

— И ведь это не единичный инцидент, — мотнул головой Томас. – Ты сам рассказывал мне, что его упрятали в дурдом после того, как он подал рапорт о трупах из Бьянкиного особняка.

— Ну и что?

— А то, что он вряд ли получил свое место обратно без чьей-то поддержки. Признав какой-нибудь заднице, что он не видел того, что видел на самом деле, — Томас покачал головой. – Он боялся испортить свою карьеру. Он скурвился.

Я сидел молча.

— Это не значит, что он плохой человек, — продолжал Томас. – Но он трус. Он или подставит тебя, или застынет столбом в самый неподходящий момент и погибнет – а ты будешь потом казниться тем, что это все твоя вина. Если мы хотим остаться в живых, нам нужно спрятать его в каком-нибудь безопасном месте и оставить там. Так будет лучше для всех.

С минуту я обдумывал то, что он мне сказал.

— Может, ты и прав, — сказал я наконец. – Но если мы посоветуем ему затаиться, ему никогда уже не справиться со своим страхом. Мы сделаем ему только хуже. Ему нужно встретить его лицом к лицу.

— Он не хочет.

— Не хочет, — согласился я. – Но ему это нужно.

Томас оторвал взгляд от огня и кивнул.

— Что ж, это твой спектакль.

Мыш тем временем вразвалочку подошел к своей миске размером с хорошее ведро. Он уселся перед ним и подождал, пока к нему не подойдет Мистер. Только тогда он сунул морду в миску и принялся за еду. Кот подошел к миске и бесцеремонно двинул Мыша лапой по носу. Мыш распахнул пасть в собачьей ухмылке и отступил от миски на пару шагов.

Мистер с царственным неодобрением покосился на Мыша и съел один-единственный кусочек корма. Потом шлепнул лапой по миске, разбрызгав еду по кухонному полу, повернулся и пошел прочь. Дождавшись, пока он отойдет, Мыш вернулся, подобрал разлетевшиеся крошки, сунул морду в миску и принялся чавкать дальше.

— Помнишь, как Мыш отлетал к самой стене, когда Мистер делал это? – спросил Томас.

— Ха! Еще бы!

— Как думаешь, Мистер вообще осознает, что собака выросла в двадцать раз больше его самого?

— О, еще как осознает, — хмыкнул я. – Он просто не считает это существенным обстоятельством.

— Ох, придет день, когда Мыш выведет его от этого заблуждения.

Я покачал головой.

— Не выведет. Мистер установил этот порядок, когда Мыш был еще совсем маленьким. Мыш у нас типа, уважает традиции.

— Или боится перечить коту, — взгляд Томаса скользнул к бинтам, и он кивнул в сторону моей ноги. – Серьезно?

— Ходить могу. Вот на танцы мне бы сейчас не хотелось.

— Это что, твой следующий шаг – танцы?

Я откинулся затылком на спинку дивана и закрыл глаза.

— Не знаю пока, что делать дальше. Как ты в качестве резонатора?

— Могу казаться заинтригованным и кивать в подходящие моменты, — ответил он.

— Сойдет, — сказал я.

Я рассказал Томасу все с начала до конца.

Он слушал, не перебивая.

— Так у тебя назначено свидание? – были его первые слова после того, как я замолчал.

Я открыл глаза и удивленно уставился на него.

— А что? В это так сложно поверить?

— Ну, да, — кивнул он. – Господи, Гарри, я уж думал, что ты собираешься провести остаток жизни схимником.

— Кем-кем?

Он закатил глаза.

— Непохоже, чтобы ты вообще искал женщин, — сказал он. – Я хочу сказать, в клубы ты не ходишь. По телефону никого не приглашаешь. Я так понял, тебе этого и не хочется, — он подумал еще немного. – Видит Бог, ты просто стеснителен.

— Вовсе нет, — возмутился я.

— Девице, можно сказать, приходится самой бросаться себе в объятия. Мою сестру стошнило бы от смеха.

Я испепелил его взглядом.

— В качестве резонатора от тебя не слишком много толка.

Он потянулся и закинул ногу на ногу.

— Я настолько хорош собой, что мне трудно думать о себе как о рассудительном, — он надул губы. – Есть две вещи, которые тебе нужно знать.

— Книга, — кивнул я.

— Ага. Все с ума сходят по этому… как его… Эрлкингу? Ты ее прочел?

— Угу.

— И?

Я взъерошил волосы рукой.

— И ничего. Это сборник эссе об одной конкретной фигуре из истории фэйре по имени Эрлкинг.

— Кто это такой?

— Один из высших сидхе, — ответил я. – И он не входит ни в Зимнюю, ни в Летнюю династии. Он сам по себе – дикий фэйре.

— Могущественный?

— Очень, — кивнул я. – Впрочем, размер его могущества зависит от того, кто о нем пишет. Кто-то ставит его в один ряд с верховными ноблями фэйре. Пара авторов даже утверждает, что он на равных с Королевами.

— Чем он занимается?

— Он, типа, дух охоты, — сказал я. – Ассоциируется со всеми разновидностями животного насилия. Судя по всему, он одно из существ, способных призвать и возглавить Дикую Охоту.

— Чего-чего? – удивился Томас.

— Это такое сборище самых хищных существ страны фэйре. Обыкновенно они объявляются осенью или зимой, в сезон ураганов и плохой погоды. Черные гончие размером с хорошего жеребца с горящими красными глазами, и ведет их трубящий в рог охотник верхом на олене или черном коне.