Барабаны зомби - Джим Батчер

— Славный мальчик, — улыбнулась Мэб. – Умный не по годам.

— И где она, эта подсказка? – спросил я. – В какой части книги?

— Твоя крестная, — улыбка ее сделалась шире, — этого не знает.

Я стиснул зубы.

— Но вы знаете?

— Я Королева Воздуха и Тьмы, чародей. На свете мало такого, чего я не знаю.

— Вы мне скажете?

Она провела кончиком языка по губам, словно наслаждаясь вкусом слов.

— Ты мог бы уже знать наши обычаи, чародей. Ничто из того, что получаешь от любого из сидхе, не дается даром.

Нога болела как черт-те что. Мне пришлось переступить на здоровую ногу, чтобы сохранить равновесие.

— Класс, — буркнул я. – И чего вы хотите?

— Тебя, — ответила Мэб, скрестив руки на груди. – Мое предложение занять пост Рыцаря остается в силе.

— Что-то не так с новым парнем? – поинтересовался я. – Если вы гоните его ради меня?

Мэб снова продемонстрировала мне свои зубы.

— Я не заменила пока моего нынешнего Рыцаря, пусть он и предатель, — мурлыкнула она.

— Он еще жив? – удивился я.

— Полагаю, да, — кивнула Мэб. – Хотя наверняка он очень и очень жалеет, что это так. У меня еще много времени, дабы не спеша и сполна объяснить ему, как неправильно он поступил.

Пытка. Она пытает его в отместку за измену – вот уже больше трех лет.

Меня слегка затошнило.

— Если хочешь, можешь расценивать это как акт милосердия, — сказала она. – Прими мое предложение, и я прощу тебе оставшийся долг и без утайки отвечу на все твои вопросы.

Я поежился. Последний Рыцарь Мэб был растленным, шизанутым наркоманом-насильником. Я так и не понял, правда, получил ли он свое место благодаря этим качествам, или они развились у него уже на новом месте. Так или иначе, титул Зимнего Рыцаря – пожизненное ярмо. Прими я предложение Мэб, и я бы не отвертелся от работы на нее до самой смерти – правда, долгой жизни мне при этом, конечно, никто не обещал бы.

— Я уже говорил вам, — сказал я, — что я в таком не заинтересован.

— Но обстоятельства изменились, чародей, — возразила Мэб. – Ты знаешь уже, с какой силой ты имеешь дело в лице наследников Кеммлера. Как Зимний Рыцарь ты обладал бы силой, достаточной, чтобы одолеть даже самого сильного соперника. Ты смог бы без страха встретиться с ними лицом к лицу, а не хорониться в ночи, собирая по крохам слухи, чтобы использовать их против врага.

— Нет, — я помолчал, чтобы это звучало весомее. – И еще раз нет.

Мэб чуть дернула плечом, и я невольно уставился на округлости ее груди под тонкой шелковой тканью.

— Ты разочаровываешь меня, детка. Но я могу подождать. Я могу ждатьхоть до тех времен, когда солнце остынет.

Над озером прокатились раскаты грома. Где-то далеко на юго-западе между облаками проскочила молния. Мэб повернула голову в том направлении.

— Занятно.

— Э… Что занятно?

— Силы в действии, подготавливающие путь.

— Что это должно означать? – не понял я.

— Что у тебя мало времени, — ответила Мэб, снова повернувшись ко мне. – Я должна сделать то, что могу, чтобы спасти твою жизнь. Знай вот что, смертный: если наследникам Кеммлера удастся обрести знания, сокрытые в «Слове», они смогут обладать такой силой, какую мир не видел уже много тысяч лет.

— Что? Как?

— Кеммлер, — взгляд Мэб сделался отрешенным, словно она заглядывала в собственную память, — был безумцем. Монстром. Но гением. Он научился подчинять своей воле не только мертвую плоть, но и тени – дабы рвать их на части и пожирать их для усиления собственной мощи. В этом таился секрет силы, что позволяла ему бросать вызов всему Белому Совету, вместе взятому.

Я сложил два и два и получил четыре.

— Наследники хотят вызывать древних духов, — выдохнул я. – А потом пожрать их, чтобы обрести силу.

Темно-зеленые глаза Мэб, казалось, светились.

— Кеммлер сам пытался сделать это, но Совет нанес ему удар, прежде, чем он успел довершить.

Я поперхнулся.

— Что случится, если один из его наследников сумеет это сделать?

— Он получит в свое распоряжение такую силу, какой не имелось еще в руках смертного за всю историю вашей расы, — ответила Мэб.

— Темносияние, — я потер глаза. – Вон, оно, что. Ритуал, завтрашней ночью. В Хэллоуин. Каждый из них хочет заделаться богом, пусть и в лиге юниоров.

— Власть всегда прекрасна, разве не так?

Я подумал над этим еще немного. Собственно, тревожиться мне стоило не только по поводу Кеммлеровых выкормышей. Мавра ведь тоже хотела «Слово». Блин-тарарам. Если Мавра сумеет стать этакой темной богиней, я мог не сомневаться, что при первой же возможности она разделается со мной.

— А без «Слова» они это могут?

Мэб медленно скривила рот в улыбке.

— Если бы могли, зачем бы они тогда искали его с таким рвением? – ветер снова начал крепчать, а поверхность озера – плеваться пеной и брызгами. – Остерегайся, чародей. Ты вовлечен в опаснейшую игру. Я огорчусь, если останусь без твоих услуг.

— Лучше привыкайте, — посоветовал я. – Я никогда не стану вашим рыцарем.

Мэб запрокинула голову и снова испустила этот мучительный смех.

— Я не спешу, — сказала она. – А вы, смертные, считаете свою жизнь такой прекрасной. Две услуги ты должен еще мне – и не заблуждайся, я считаю хорошо. Настанет день, и ты преклонишь колена у моих ног.

Озеро внезапно вспенилось, темная вода взметнулась вихрем к небу, скрыв от меня озерный горизонт. Ветер едва не сбил меня с ног; больная нога подломилась, и мне пришлось опуститься на колено.

А потом, так же внезапно, как начался, ветер стих. Поверхность воды вновь разгладилась. Ветер жалобно завывал в почти полностью облетевших ветвях деревьев на берегу. Мэб исчезла, словно ее и не было.

Я поморщился и поднялся на ноги. Потом оглянулся на Мыша – тот сидел на берегу, тревожно глядя на меня.

— Ей обязательно нужно, чтобы последнее слово осталось за ней, — сказал я ему.

Мыш подошел ко мне, а я потрепал его по загривку, пока он, с опаской косясь на озеро, обнюхивал меня.

— Будем решать проблемы по очереди, — заверил я его. – С Мэб разберемся как-нибудь потом. Чего-нибудь, да придумаем.

Я вернулся к Жучку, хромая еще сильнее прежнего; Мыш держался в паре шагов за моей спиной. Адреналиновый шторм стих, оставив за собой только слабость. Всю дорогу домой мне пришлось бороться со сном. Пошел мелкий, холодный дождь.

Я остановил машину у дома и вышел из нее, когда Мыш предостерегающе зарычал. Я повернулся, едва не потерял равновесия и оперся на посох, чтобы не упасть.