Синдром отличницы - Елена Ромова

Однако когда я вошла в банкетный зал, все мои страхи отступили. Живая музыка, тихий рокот голосов, звон бокалов и сладковатый запах игристого вина — все это мне нравилось. Возможно, тем, что в отличие от того банкета в «Шерли» этот был в мою честь.

В зале уже сформировались кучки по интересам, которые мило жужжали. Дискутировать пришлось и мне. Сначала было неловко, как если бы мне пришлось изъясняться на малознакомом языке, но скоро это сменилось увлеченностью, даже страстностью. Меня слушали! Это приятно, черт возьми!

Доктор Мак-Аарот представил меня коллегам из Твиртона как крайне талантливого и перспективного специалиста. Я встретила своего научного руководителя, доктора Морган, которая сказала, что свято верит в мой успех. Директор Фармел одарил меня премилым комплиментом. «Эта женщина — не просто ученый, она — самозабвенный талант и дар. Я счастлив, что она работает с нами», — сказал он.

После этого трудно не возгордиться, правда?

Каселл все это время был моей тенью. Незаметной и незаменимой. И его ничуть не утруждало выполнять мои просьбы.

— Еще шампанского? — спросил он, когда я отошла в сторонку, устав от чрезмерного внимания. Заметив мою улыбку, мужчина произнес: — Будет исполнено!

Я сняла жакет, бросила его на спинку стула, откинула за плечи волосы. Хотелось размять шею, а еще снять каблуки. Я была умиротворена и спокойна, до тех пор, пока мужская рука, держащая бокал шампанского, не возникла у меня перед глазами.

Тонкий изящный бокал с искрящимся содержимым… широкая мужская ладонь… крепкие длинные пальцы. Совсем как у… Такера!

По части фееричных появлений я могу поставить этому мужчине пять баллов.

Я медленно поднимаю голову.

Сумасшедшие ощущения! Подобно прыжку с тарзанки — сердце заходится, слегка кружится голова, тело напряжено. Я ощущаю запах мужского парфюма… один лишь запах сводит с ума.

Доктор Такер все такой же циник и безбожник. У него по-прежнему проницательный, властный и насмешливый взгляд. И этот взгляд скользит по мне так нарочито открыто, что по любым законам цивилизованного общества это бы считалось неприличным.

— С кем надо было переспать, Лессон, чтобы стать руководителем проекта в двадцать один год?

Доктор Такер превосходно смотрится в смокинге. А еще ему идет легкая небрежность в прическе.

— Вы удивитесь, — мой ответ прост: — Ни с кем.

Я беру бокал и делаю несколько глотков. Вкус шампанского отчего-то кажется мне другим — соблазнительным, сладким.

— Как вас сюда занесло, доктор? — пора бы и мне съязвить.

— Хотел посмотреть, как кучка дегенератов восхваляет мою стажерку, и узнать, какого, собственно, черта. Ты что, научилась готовить новый вид кофе, Лессон?

— Этот кофе называется «Катись к черту». Я полтора года билась над ним специально для вас.

— Я бы его попробовал, Лессон, но, к сожалению, опоздал. Но, говорят, у этого кофе странное послевкусие.

— Да. Называется «триумф». Это послевкусие заставляет долго вспоминать сам кофе и жалеть, что он теперь недоступен.

— Лессон, это не триумф, это гордыня. Прекрасно выветривается, когда замахиваешься на недосягаемое и падаешь вниз.

— Вам ли не знать об этом, правда? — вопросительно выгибаю бровь. — Или ваша гордыня еще на месте?

В этот момент к нам подходят посторонние, чтобы поприветствовать Такера, но он так увлечен мной, что лишь бросает: «Позже, я занят».

— Так о чем мы говорили, Лессон? — его взгляд прикован к моему лицу.

— О том, что вы так и не научились признавать очевидное.

— Например?

— Например, то, что маленькая ситайская девочка… кажется, так вы меня называли?.. оказалась хорошим специалистом.

— Вот когда у кого-нибудь из твоих пациентов отрастет новая голова, я признаю это, стоя на коленях.

— Думаю, мне понравится видеть вас в таком положении. Ради этого я не заставлю вас долго ждать, — как же мне сложно держать планку на уровне и не позволять пальцам предательски дрожать.

Такер хочет что-то ответить, но в этот момент возвращается Каселл. В его руках бокал и моя сумочка. Мой коллега произносит лишь: «Ты забыла ее в машине», а лицо Такера становится хмурым, раздраженным, желваки на щеках ритмично движутся.

— Это доктор Каселл, талантливый ученый и мой коллега, — я взяла Каселла под локоть, отмечая, что Такеру это не нравится.

Разумеется, Кея представлять нет необходимости, мой сопровождающий узнал его, потянулся для рукопожатия с добродушной улыбкой. С таким заблуждением можно совать руку в клетку хищника, не догадываясь, что в следующую секунду ее откусят по самый локоть.

— Я очень рад, доктор Такер… Лимма рассказывала о вас…

— Да? — в голосе Кея яда столько, что хватило бы умертвить всех присутствующих. — Обо мне? И что именно?

Каселл не чувствует подвоха, а я напряженно смотрю на Такера и делаю крошечный глоток шампанского.

— Много хорошего.

— Восхитительно, — произносит Кей. — А теперь, Каселл, отойдите на два шага, нам с Лессон нужно поговорить.

— Простите?

— Катись к черту отсюда!

Признаюсь, даже я, зная характер Такера, не ожидала ничего подобного.

Мне пришлось заверить Каселла, что Кей имел в виду совершенно другое и никого не хотел обидеть, и что я уделю ему всего пару минут. Каселл согласился подождать, но не ушел, наблюдая за нами на расстоянии.

— Ради него ты вырядилась и накрасила губы, Лессон? — раздраженно осведомился Такер.

— Позвольте заметить, — заявила я с язвительной официальностью, — вы ведете себя, как полный идиот. Каселл — мой коллега.

— Мы тоже были коллегами.

— У вас нет никакого права на ревность.

— Согласен, — усмехнулся Такер, — права нет, а ревность есть.

— Послушайте…

— Лессон, — мужчина делает ко мне уверенное движение, — давай я отвезу тебя домой, мы поговорим… не здесь.

— Меня отвезет мой друг.

— Так друг или коллега? — пытливо спрашивает Такер. — Хотя какое мне дело, правда? Никуда он тебя не повезет.

— И что ему помешает? — теперь мой черед усмехаться.

Кей бросает быстрый взгляд на моего сопровождающего, затем опять смотрит на меня. Его рука касается моего подбородка, большой палец смазывает с губ помаду, а затем Такер подносит руку к своему рту. Это движение было бы невинно, если бы он потянулся за тортом, измазался в креме и слизнул его с кончика пальца. Но он сделал это с моими губами! Он будто попробовал их, а затем произнес: «Ммм, все так же вкусно».

Этот маневр не укрылся от Каселла, который, уяснив для себя суть моих отношений с Такером, предпочел молча удалиться.