Пустая могила - Джонатан Страуд

Затем Локвуд вынул из своего рюкзака еще одну веревку и завязал ее конец вокруг ножки стола.

– Если вдруг нам придется уходить отсюда второпях, – пояснил он, – мы выбросим эту веревку в окно и спустимся по ней вниз. Лезть на крышу в такой ситуации просто не будет времени. Но в любом случае мы уходим через эту комнату – все запомнили? Хорошо. Если нам почему-то придется разделиться, приходите сюда.

– Все понятно, – сказала я. – А сейчас мы куда? Читальный зал у них на первом этаже, насколько я помню?

– Да, но книга, которая нужна Джорджу, не обязательно должна находиться именно там. Будем обыскивать дом методично, спокойно и, самое главное, – тихо. Если удастся проделать это незаметно для тех членов Общества, которые остались здесь сегодня на ночь, будет просто идеально.

Оставив зажженный фонарь на окне, мы подошли к двери. Локвуд медленно отворил ее, и перед нами открылся широкий темный коридор, в дальнем конце которого мерцали огни на лестничной площадке. Толстый ковер, которым был застелен пол в коридоре, полностью гасил шум наших шагов. Если не считать доносившегося откуда-то тиканья еще одних часов, в доме царила тишина.

– Череп, – позвала я. – Ты что-нибудь ощущаешь?

– Трепет ваших сердчишек ощущаю. Чувствую вкус вашего страха. Ты это имеешь в виду?

– Я имею в виду сверхъестественную активность… Заметишь – дай мне знать.

Двери большинства расположенных вдоль коридора комнат были отперты, и мы очень скоро выяснили, что все это кабинеты и ванные комнаты. Среди них оказалась даже одна маленькая спальня. Все комнаты были красиво меблированы, но в целом в них не было ничего особенного. А потом Холли попалась одна комната, заглянув в которую и направив внутрь луч своего фонаря, она приглушенно вскрикнула, отскочила назад и выхватила рапиру.

Секунда – и все мы были уже рядом с Холли.

– Все в порядке, – шепнула она. – Просто в первый момент мне стало жутко… Показалось, что комната полна людей.

Локвуд толкнул дверь и распахнул ее. Хотя слова Холли должны были подготовить меня, я невольно вздрогнула. Лучи наших фонарей осветили то, что можно было принять за выстроившиеся в ряд фигуры с надвинутыми на лицо капюшонами. Точно так же в ряд стояли во время одного из наших ранних расследований Кровавые монахи из Эшфорда, и точно так же они светились потусторонним серебристым светом – разумеется, за исключением тех мест, которые у них были залиты кровью. Но здесь перед нами были не призраки, нет. Хотя от вида этих фигур у меня по коже побежали мурашки, и задрожали колени, и захотелось бежать отсюда без оглядки, я все же поняла, что это висящие на вешалках накидки. Кроме этих серебристых накидок в комнате обнаружились аккуратно составленные коробки, и на каждой из них стояла эмблема Общества Орфея – маленькая греческая арфа.

В доме по-прежнему было тихо, а комната оказалась слишком интересной, чтобы вот так просто пройти мимо нее, не осмотрев как следует, хотя с первого взгляда было ясно, что нужной нам книги здесь нет. Я подошла к вешалке, провела рукой по одной из накидок и с удивлением обнаружила, что сделана она не из ткани, а из множества мелких чешуек, легких как паутинки и аккуратно пришитых к сетчатой основе. Они легко текли сквозь мою ладонь словно вода.

– Локвуд, эти накидки тебе ничего не напоминают? – спросила я.

– Конечно напоминают, – кивнул он. – Только наши с тобой накидки были из перьев, а так почти одно и то же. Посмотри, как они пришиты к основе. – Я не видела лица Локвуда, однако по его тону догадалась, что он хмурится. – Пожалуй, они слишком похожи…

– А вот еще сюда посмотрите, – сказал Киппс. – Очки. В точности такие же, как у меня.

Он показал одну из открытых им коробок. Внутри оказался занятный шлем – мягкий, бесформенный и сшитый из тех же серебристых чешуек, с прикрепленной к нему парой тяжелых очков, позволяющих в любом возрасте видеть призраков.

– Ну, очки и очки, ничего неожиданного или странного в них нет, – сказала я. – Ведь твои очки Джордж украл как раз у одного из членов Общества… Локвуд, а ведь они надевают все эти штуки, чтобы ходить на Другую Сторону, ты согласен?

– Согласен, – вздохнул Локвуд. – Эти идиоты занимаются тем же самым, чем в свое время и Ротвелл. Другими словами, суют свой нос в дела, которые их не касаются. Ну да ладно, мы пришли сюда не за этим. Давайте не будем больше тратить время попусту.

Скажу честно, мы нашего лидера не послушались и еще ненадолго задержались в той любопытной комнате. Большая часть коробок была надписана – по всей видимости, это были имена их владельцев. Некоторые фамилии оказались очень знакомыми и, что называется, громкими – например, известных всей стране промышленников и банкиров. Мы читали эти фамилии, переглядываясь друг с другом сквозь прорези в наших балаклавах, торжествуя, но и с некоторым страхом тоже. Уж очень звонкими были написанные на коробках имена. Уж слишком глубоко мы проникли сейчас в те заоблачные сферы, куда простым смертным вроде нас доступ строго-настрого запрещен. Кроме восторга, который сопровождает любое большое открытие, мы ощущали разверзшуюся под нашими ногами пропасть. Один неверный шаг – и ты будешь долго в нее падать, очень долго. И костей почти наверняка не соберешь.

Наконец мы вышли из комнаты и осторожно, стараясь не шуметь, направились в конец коридора. Там, как я уже говорила, находилась лестничная клетка, залитая мягким золотистым светом настенных бра. Ступени лестницы были покрыты красным ковром, со стен из тяжелых рам на нас строго смотрели портреты каких-то бородатых мужчин. Лестничный колодец здесь был таким, что вы могли, перегнувшись через перила, рассмотреть расположенный тремя этажами ниже вестибюль, что мы немедленно и сделали. На лестничных площадках нижних этажей, так же как на нашем, горели огни, но все было спокойно – никакого движения, ни звуков, если не считать тиканья часов где-то в глубине дома. Это тиканье стало даже громче, чем прежде. Похоже, в этом доме было принято пристально следить за временем.

– Переходим на следующий этаж, – шепнул Локвуд. – Все готовы? У всех все в порядке?

Три головы дружно кивнули, и в следующую секунду четыре тени уже заскользили вниз по ступеням, тесно прижимаясь к стене. На сегодняшнюю вылазку мы вышли налегке, только со взрывающимися баллончиками и рапирами, оставив дома тяжелые канистры с железными опилками и цепи. Роскошный толстый ковер полностью гасил наши шаги. Лестничный пролет, поворот – и мы увидели перед собой лестничную площадку третьего этажа. Она была точной копией площадки четвертого этажа, которую мы только что покинули, если не считать того, что здесь стоял гипсовый бюст женщины с крупными, грубоватыми чертами лица, неодобрительно смотревший на нас своими пустыми глазами. Еще здесь были цветочные горшки с торчащими из них ветками. Мне кажется, это были какие-то папоротники, хотя я могу и ошибаться. От лестничной площадки в глубину дома вел коридор с рядами выходящих в него дверей.

Где-то в недрах дома открылась дверь, и до нас долетели неразборчивые обрывки какого-то разговора. Затем, очевидно, дверь снова закрылась, потому что голоса пропали так же неожиданно, как и появились, и снова стало тихо. Мы еще немного подождали, застыв на лестничной площадке, наконец Локвуд махнул рукой, и мы двинулись дальше.