Страж Вьюги и я - Лана Ежова

Ах он гад шмырев!..

Оскорбление страшно задело. Я не бросилась на бывшего с кулаками, потому что заметила, что Фрост на гране. Без успокаивающего зелья он же убьет сейчас глупого Йохана!..

Но нет, кромешник опустил руки и насмешливо парировал:

– Изольда – бриллиант. Только слепой идиот мог не разглядеть этого.

Подчиняясь порыву, я шагнула к любимому мужчине.

– Спасибо за комплимент, родной!

Я приподнялась на носочках и обвила Эйдена за шею. Его мягкие, горячие губы пахли медом и солнцем. Глубокий, жаркий, пряный поцелуй вмиг воспламенил мою кровь. Будто жидкий огонь потек по жилам, лишая чувства реальности.

Остановиться помогли пошлые шуточки случайных свидетелей и подбадривающие крики «холодно». О нет, с Эйденом я не замерзну, тут как бы не сгореть.

Уткнувшись лицом в волчий мех мужниной куртки, импульсивно призналась:

– Я мечтаю оказаться дома сию же минуту.

– Так быстро не обещаю, но… пойдем, Иза.

Забрав ньйора, мы покинули шумный, хмельной, празднующий город.

Удивительно, но путь показался поразительно коротким. Виноваты поцелуи, которыми Фрост осыпал мое лицо? С ними время бежало иначе…

К дому мы шли, останавливаясь, чтобы поцеловаться. Отметив, что перед жилищем целителя только наши старые следы, я испугалась. Немного и ненадолго.

– Не бойся, я не съем тебя, – шепнул Эйден насмешливо, – если сама не пожелаешь.

Под крышей темного дома хмель поцелуев сменило отрезвление. Что я делаю? Что делаем мы?.. Разве есть у нас на безумства право?

Щелчком пальцев я зажгла маглампу в прихожей и повернулась к кромешнику. В его глазах плескалась тьма. На грани, все-таки он на грани… Возможно, в шаге от превращения в монстра. Убояться и сбежать? Нет… За мраком я видела стальной контроль и несгибаемую волю. Даже сейчас. И еще… если он монстр, то мой монстр.

Обмирая, я попросила:

– Поцелуй меня, Эйден.

Он приласкал меня темным, жарким взглядом, затем коснулся осторожно щеки и признался:

– Я мечтал услышать эти слова.

Возможности пойти на попятный кромешник больше не дал.

Меня раздевала тьма – одежда, как живая, медленно сползала с тела, и к обнаженным участкам тут же прижимались горячие губы. Мужские поцелуи – лучшее одеяние для женщины. Теперь я знаю, я чувствую это.

Эйден отнес меня в свою спальню. Опустив на кровать, замер, будто запечатлевая в памяти увиденное. Боги мои, он смотрел так, будто действительно хотел съесть и одновременно уберечь от всего мира. Разве так бывает?..

Кровать скрипнула – став на одно колено, Эйден наклонился для долгого, ненасытного поцелуя. Его язык обвел контуры моих припухших губ, дразня возбуждающими касаниями, предлагая открыться. Как устоять перед соблазном? Я не сумела. И я доверилась, став беззащитной перед мужчиной и одновременно защищенной от всего враждебного мира.

Когда Эйден на мгновение оторвался от моих губ, я увидела темные рисунки на его торсе. Обнаженном торсе. Тьма рассекла его одежду на лоскутки, и теперь они устилали пол слева от постели.

Я с восхищением прикасалась к каменным мускулам, целовала широкие плечи и крепкую шею – все, куда могла дотянуться, и голова шла кругом от нахлынувших ощущений. Прикосновения к телу воина, сильному и мощному, словно отлитому из стали, будоражили, лишая остатков стыдливости. Черные татуировки на его спине и плечах казались выпуклыми и живыми – они перетекали под моими пальцами, будто боясь щекотки.

Долго исследовать себя Фрост не позволил. Жадина… но безгранично щедрый на ответную ласку. Его пальцы гладили мое лицо, обрисовывая скулы, губы.

– Наваждение… мое безумие… Моя.

Целуя меня в шею, охрипшим голосом он шептал смущающие нежности, от которых я терялась и сгорала одновременно. Большие ладони скользили по моей коже, будя смутные желания. Я хотела, чтобы он касался меня вечно. Чувствовать будоражащие покалывания длинной щетины, скольжение по коже прохладного медальона.

Тело мое дрожало, словно в лихорадке. В какой-то момент показалось, что во мне не осталось костей – расплавились от жара поцелуев.

Чуткие пальцы путешествовали по моей груди и животу, с благоговением очерчивали изгибы талии и бедер. Затем этот же путь повторили губы и язык, заставляя выгибаться в мольбе о новых ласках. Поцелуи Эйдена постепенно теряли нежность, заражая обоюдной ненасытностью.

Одурманенная страстью, я ощутила на себе тяжесть желанного мужчины. Упоительные ощущения… Соприкосновение тел. Кожа к коже. Именно этого я подсознательно хотела и ждала.

Огонь возбуждения, разделенный на двоих, утянул нас в водоворот блаженства.