Серебряный рыцарь - Галина Львовна Романова

– Или по приказу – или никогда?

– Умница! Пожалуй, я начинаю склоняться к мнению, что и мужчины могут полноценно овладевать магическими науками.

– Учитель Эльфин говорил, что Орден Меана раньше был полностью мужским, а Орден Йови-Тало – смешанным. А мой второй учитель, лорд Фрозинтар, принадлежал к Ордену Бор-Земли. Он тоже мужчина, – сообщил Льор. – Орден Лар-Воды был полностью женским. А про Орден Ша-Ветра мне ничего не известно, – грустно закончил он.

Волшебница пожала плечами – ей не было дела до исчезнувших Орденов. У нее были более важные проблемы.

– Значит, чтобы тебе помочь, – заговорила она, – вернуть тебе ноги, мы должны…

– Изловить эту Видящую. – Карадор решил, что помолчал достаточно. – И ты должен нам помочь.

– Но я не знаю, как это сделать, – испугался Льор. – Я же не могу сражаться с…

– Сражаться тебе не надо будет, – самоуверенно ответил ему эльф и достал откуда-то из-за пазухи яблоко. Повертел со всех сторон и с хрустом откусил половину. – Это называется «ловля на живца». Ты и будешь этим живцом! А мы заляжем в засаде и в нужный момент ка-ак выскочим, ка-ак закричим: «Стой, сдавайся! Руки вверх!»

Целительница только покачала головой, но вслух ничего не сказала. Решительно, если один мужчина поднимет своим поведением мнение о представителях своего пола, то другой тут же все испортит.

Когда за целительницей и Карадором закрылась дверь, юноша тихо застонал, закрывая лицо ладонями. Ему было страшно. Подумать только – он должен был предать свою «госпожу»! Они предлагали ему такое… Ох, если бы они только знали… Нет, лучше пусть не знают. Лучше пусть ни одна живая душа не догадается, что хранит в своем сердце юный танцор. Раболепие, страх, ненависть, отчаяние, стыд – все вместе слагалось в чувство, которому не было названия. И он должен был нести эту боль в одиночку, потому что никто не поймет. Ему просто не поверят. Назовут предателем. Но он и так уже предал – своих друзей, своего учителя. Что же делать? Юноше отчаянно хотелось скинуть это ярмо, и в то же время страх перед возможным наказанием лишал его мужества. Пока он послушен, у него есть шанс жить нормальной жизнью – ходить, бегать, танцевать. Несколько дней полной неподвижности и беспомощности показались вечностью. Было страшно даже представить, какая начнется жизнь, если «госпожа» узнает о том, что задумал ее «маленький раб».

Но ведь рабство отменили! Даже у темноволосых его сородичи больше не считаются рабами, император Хаук запретил упоминать это слово. Сотни военнопленных были выкуплены и вернулись на родину, да и люди тоже понемногу начали отменять рабовладение. Почему же он терпит, когда какая-то женщина называет его «мой маленький раб»?

Надо было что-то делать. Но сложность заключалась в том, что рассчитывать Льор мог только на себя. И что бы такое придумать, чтобы никто ничего не заподозрил?

И кто тут не должен ничего заподозрить?

«Госпожа»! Но как… откуда она узнала, что он думает о ней?

А разве ты еще не понял, мой маленький раб? Я всегда знаю, где ты и чем занят. Я слежу за тобой!

Льора охватила паника. Он же не отвечал своей мучительнице, но она каким-то образом угадала его помыслы. А что еще она успела узнать? Присутствовала ли она – мысленно, конечно! – при его беседе с лордом Карадором и целительницей? Что успела узнать и какого наказания ему следует ожидать?

Я жду!

Что ей сказать? Правду или наспех сплетенную ложь?

Я не знаю…

Он сжался, ожидая наказания за свою дерзость. Что мучительница сделает с ним?

Ну, так узнай! И чем быстрее ты это сделаешь, тем больше будет награда. Да-да, мой маленький раб, я умею не только карать, но и миловать. Так что советую слушаться меня!

Она замолчала, ушла из его разума, оставив юного эльфа в смятении.

Лаллирель! Лаллирель, ответь мне! Это важно!

Да, отец?

Где Фро?

Откуда я знаю? Где-то ходит! – В мысленном голосе волшебницы было раздражение.

Ты должна узнать, каким образом он научился обходиться без ИСКРЫ.

Это я тебе и так скажу, – сердито проворчала она, – влюбился наш Фро! Причем взаимно.

Опять? Ты, кажется, докладывала, что у него недавно погибла его спутница, альфара… Вот ловкач!

Всего-навсего мужчина, – вздохнула Видящая с чувством тайного превосходства над помешанными на инстинктах самцами.

Влюбленный мужчина! Хотя тебе этого не понять – ты даже нас с матерью никогда не любила по-настоящему, – в сердцах бросил заботливый отец.

Можно подумать, ты меня любил! – не осталась в долгу нежная дочка. – Я для тебя была только вложением – куда меня пристроить так, чтобы получить как можно больше выгоды.

Я гордился тобой, моя милая. И твоего сына воспитывал как родного. Никто не знает правды о Лаоторе. И сейчас мы делаем одно дело, так что оставь критику. Он влюблен. Значит, у него есть слабое место…

В ответ в эфире раздалось двусмысленное хихиканье, и мелькнул мысленный образ этого самого места.

Да-да, – ничуть не смутился лорд Лоредар, – сейчас Фро думает именно этим местом, как ни пошло это звучит. И ты должна этим воспользоваться!

Как? Переспать с чудовищем? Ну ты и гад!

Пусть он всего-навсего совершит ошибку из-за своей страсти. Можно даже роковую. Ту, которую никто и никогда не сможет исправить. Ты меня понимаешь?

Кажется, да…

Тогда действуй! Потом доложишь мне о результатах.

Уже подойдя к порогу комнаты, Фрозинтар внезапно остановился. Его сюда не приглашали. Зачем он пришел? На что надеется? Чего ждет?

За дверью слышалась музыка – кто-то играл на лютне и напевал негромким голосом:

Уехал славный паладин

В далекие края.

Он в путь пустился не один —

С ним боль, печаль моя.

Давно за ним осела пыль

И замер стук копыт.

Уже не помнят, что он был,

Уже давно забыт.

Лишь только я и моя тень

Все так же на стене,

И ждем, когда настанет день,

И он вернет ко мне

Мою любовь – мою печаль,

Глазам моим – слезу.

Гляжу я вдаль, гляжу я вдаль

И в сердце боль несу.

Драур попятился. Все правильно. Не стоило сюда приходить. Дворец погружен в траур – погиб родственник самого Наместника. Там сейчас девушки и женщины собрались, чтобы поддержать убитую горем вдову. Ладно, пусть не убитую горем, но какая же леди станет веселиться, когда муж только-только положен в склеп?