Золушка по имени Грейс - Полина Ром

Грей подал мне руку и мы вышли во двор. Замок выглядел так, как будто строители закончили его ну, может неделю назад. А потом все оставшиеся семь дней его отмывала и доводила до совершенства бригада крепких тетушек из агентства" Уют".

Алмазно поблескивали стекла и витражи, все выбоины в стенах просто исчезли. Даже лысые прутья вьюнка или винограда, прежде неряшливыми клубами оплетавшие чать замка, казались вымытыми и расчесанными. Даже потрескавшиеся ступени парадного крыльца зарастили все выбоины и сколы и выглядели абсолютно новыми и идеально чистыми.

Двор был без снега. Весь. Всё, что мужчины откидывали с тропинок между домами в сторону замка, все сугробы и наледи просто исчезли. Чистый, аккуратно мощеный двор…

Мы стояли притихшие и, пожалуй, немного испуганные силой стихий. Провалы в душе каждого из нас сейчас заполнялись мошью, прежде нам недоступной. Процесс немного напоминал насыщение, и, от этого потока, и избытка силы, мы чувствовали себя слегка пьяными.

Но не это было для меня главное.

— Жди… Жди меня… Не ходи… Жди… Я иду..

Я снова слышала Чипа. А вот лицо Грея меня пугало — оно кривилось так, как будто ему было нестерпимо больно, как будто он с трудом сдерживал слёзы… Да и все вокруг выглядели не лучше.

Почему же я не чувствую ни боли ни страха? Что сейчас с ними делает Источник? Почему Чип запрещает идти туда?

Почти у всех на глазах были слёзы. Они стояли с закрытыми глазами и что-то слушали, слышали или переживали внутри себя. Каждый, только не я…

Наконец Грей открыл глаза и как-то неловко, по детски, кулаком вытер слёзы.

— Грей? — я позвала тихо, возможно, ему не до меня.

— Все в порядке, родная. Я говорил с Лео. Думаю, сейчас все прощаются. Давай чуть подождем…

— Но ты говорил, что Лео погиб.

— Да. Он стал частью Источника.

— Он вернется к тебе?

— Нет… Нет, они не могут вернуться. Это сильно нарушит равновесие мира. Но сейчас он счастлив и будет ждать меня. Когда-нибудь мы все станем частью источника… Мне легче, что он не испытывает боли от расставания. С его точки зрения мы встретимся уже сейчас.

— Ты что, умрёшь? Источнику нужна жертва?

— Конечно нет, глупышка! Просто для него сейчас и через триста лет — одно и тоже. Смотри, кто к тебе бежит.

И я увидела, как по серым булыжникам двора стелется-льётся белая молния. Чип. Точнее — два Чипа…

Нет, второй зверек чуть меньше…

Но тут Чип добежал, взлетел мне на плечо и по привычке попрыгал на голове.

— Девочка Тай… Хорошая… Хорошая девочка Тай… Возьмем себе… Девочку себе…

Второй зверёныш потупясь сидел у моей ноги и, похоже — боялся. Я медленно наклонилась и, не дотрагиваясь до нее, протянула открытую ладонь.

— Иди сюда, хорошая девочка Тай.

Не знаю, рискнула бы она или нет, но Чип поступил как все тираны и деспоты — спрыгнул с моей шеи, прикусил бедняжку за шиворот и силком втащил ее на мою ладонь. Я услышала, как часто-часто стучит сердечко в крошечном тельце. Она и правда боялась. Я очень медленно и аккуратно посадила ее на плечо.

Все наши смотрели на это представление с немного грустными улыбками.

Я тоже улыбнулась им и сказала:

— Это наша невеста и её зовут Тай. Но она пока нас боится.

— Ничего, Грейс. Я тебя тоже когда-то боялась — улыбнулась Люция. — Она обязательно поймет, что ты не слишком страшная — подначила она меня.

— НУ, И ДОЛГО Я БУДУ ВАС ЖДАТЬ?

Двухстворчатые резные двери замка распахнулись нам на встречу…

Огромный пустой вестибюль, по стенам, на уровне двух с половиной метров, горят магические огни, отражаясь в полированном светлом мраморе пола. И алая ковровая дорожка, по которой идет группа людей, одетых в джинсы, штаны карго, клетчатые рубахи и теплые жилеты.

Здесь в пору ходить в бальных платьях и обмахиваться веером, поэтому я чувствую себя неловко…

— ГЛУПАЯ СМЕШНАЯ ДЕВОЧКА — голос снисходительный, но насмешка не злая. Похоже, кроме меня никто не слышит его сейчас.

— КОНЕЧНО НЕ СЛЫШИТ. КАЖДЫЙ ИЗ ВАС СЛЫШИТ СВОЁ.

— Скажи, а кто из нас должен активировать тебя?

— ТЫ И ПРАВДА ДУМАЕШЬ, ЧТО МАГИЧЕСКАЯ ВИСЮЛЬКА НА ШЕЕ ГРЕЯ МОЖЕТ МЕНЯ АКТИВИРОВАТЬ? — он явно смеется. Не зло, ему просто смешно.