Наследник для медведя - Анна Владимирова

* * *

Я подскочила от того, что рядом кто-то громко рычал.

— Джастис, — прохрипела, моргая.

— Тихо, Рэм, — услышала знакомый голос, с трудом соображая, что сижу на кровати за спиной Джастиса, а у двери стоит злой Рэм и… рычит? Какой кошмар!

Только кошмар не таял. И я даже не сразу сообразила, что Джастис выставил вперед руку… Руку!

— Рэм, спокойно, это не то, что ты думаешь, — увещевал он.

— Откуда ты знаешь, что я думаю? — цедил Рэм. — Пришел в себя, смотрю?

— Может, успокоитесь? — повысила голос и обхватила Джастиса со спины. — Ты обернулся!

— Вика, — охрип его голос, и горло тяжело дернулось под моими ладонями, — тут не все рады…

— Не может такого быть, — выпустила Джастиса и посмотрела на бешеного Рэма: — Его не может не радовать возможность вернуть брата. Если ты смог обернуться, то и Раин должен!

У меня дрожало все внутри, но в этот абсурд я играть не собиралась. Слепому понятно, что между нами нет ничего. Да и обидно такое подозрение до дрожи!

— Рэм, не глупи, я ее не трогал.

Меня будто никто не слушал.

— Ты спишь с ней на одной кровати! — медленно двинулся к нам Рэм.

— Я обернуться не мог! — поднялся Джастис навстречу. — Много ты соображал в таком состоянии?!

Кто и что тут соображал, было непонятно. Рэм схватил Джастиса за горло так быстро, что я даже осознать не успела. Тот зарычал в ответ, и у меня все задрожало внутри. Находиться в эпицентре выяснения отношений двух оборотней — это как залезть в сердце грозы.

— Рэм! — подскочила я с кровати, только голова вдруг закружилась и затошнило так, что аж перед глазами потемнело.

Я пошатнулась, взмахивая руками, и тут же оказалась схваченная с двух сторон. С одной, впрочем, сразу отпустили.

— Вика…

— Псих, — застонала я.

Рэм подхватил на руки и понес из комнаты по коридорам на улицу, где я и скрутилась над кустами. Так плохо мне никогда не было, но потихоньку спазмы отпускали, а вот Рэм нет.

— Пусти, — дернула раздраженно плечами. — Дурак!

— Рот закрой, — и он попытался утянуть к себе в руки.

Но я не далась:

— Не могу, меня снова тошнит!

Передышка и правда была недолгой — меня скрутило до слез.

Неожиданно в поле мутного зрения попали босые мужские ступни, и Джастис присел рядом, протягивая Рэму чашку… с кашей:

— Покорми — полегчает.

И где только взял? Ах, да, мы же ходили с ним на стойку с кофе, я еще удивилась набору для скорого завтрака рядом с кофе-машиной.

— Ее же полощет! — рычал Рэм.

— Я видел такое регулярно у нас в центре — корми, — настаивал Джастис дипломатично.

Проморгавшись, я навела на нем резкость — он обмотал бедра полотенцем и теперь был похож на человека, который набрал ванную и случайно захлопнул двери, оставшись в коридоре. Только эти ассоциации были последней попыткой не воспринимать его слова всерьез — я ведь прекрасно понимала, что именно и у кого в центре он регулярно видел.

Рэм подал мне кашу, и я еле-еле заставила себя проглотить первую ложку. Быстрого приготовления, из пакетика с ароматизаторами, только приятнее, чем у нас в исследовательском. Пока я давилась, Джастис принес чаю.

— Ты думаешь, у тебя девять жизней, что ли? — угрожающе потребовал Рэм.

— Я не считал, сколько потратил…

— Заткнитесь, пожалуйста, оба, — надоело мне это снова слушать. Терапия Джастиса помогала — желудок переставало крутить. — Давай чай…

Оба уставились на меня хмуро, а я опустилась на траву. Ноги дрожали, спина взмокла — хорошее начало. Нет, встрять между интересами оборотней врагу не пожелаешь. Я прекрасно понимала, что Рэм сейчас из последних сил борется со своей животной частью, требующей крови, но, кажется, побеждает…

— Как Раин? — спросила, не глядя, сжимая чашку ледяными руками. — Кашу еще дай…

Рэм что-то ответил, кажется, что Раин гуляет. Но ни его, ни меня это не отвлекало от происходящего. Я глянула на Джастиса украдкой поверх чашки и поймала его блестящий взгляд. Он только еле заметно пожал плечами, а я нахмурилась и мотнула головой — не может быть! Хотя почему нет? Я не хуже него знала, что беременность у людей от оборотней протекает с более тяжелой и ранней интоксикацией. Только Рэм этого, видимо, не знал — молча покладисто менял чашку с чаем на кашу и наоборот.