Практическая фейрилогия - Агата Грин

— Я не знаю, как должно быть, — шепнул горевидец. — Раньше я никогда этого не делал.

— Ах ты паскудник, — прошипела я, — тренироваться на мне вздумал?

— Ты же тренируешься на мне.

— Я — другое дело. Мне официально разрешили.

— Расслабься, Магари, а то расслаблю принудительно.

— У-у, шельма беловолосая…

— Госпоже друидессе не нравится быть подопытной?

«Он шутит снова! — подумала я. — Какая хорошая тенденция!»

В области груди почувствовался холодок, разлился по всей грудной клетке. Ладонь Скендера перестала казаться мне холодной и скользнула ниже, к животу. Слабая ноющая боль повторилась, теперь в области живота, и скоро сменилась уже приятным ощущением холодка. Сидхе переместил руку ниже, на бедро, затем на колено. Когда его рука коснулась моей ступни, я хихикнула.

— Не мешай, Магари, — сурово бросил он.

— Прости, мне щекотно стало.

Мужчина вздохнул и убрал руку.

— Что, все?

— Не получается, — мрачно проговорил Скендер. — Жар бродит по твоему телу, чтобы избежать моего прикосновения. Это как игра в прятки…

— Понятно, не получилось. Ладно, я встаю.

— Нет.

Рука сидхе вновь опустилась на мою грудь, но уже чтобы удержать меня, а сам сидхе склонился надо мной.

— Скендер, что ты…

— Не бойся.

Его губы коснулись моих. От неожиданности я приоткрыла рот, и провидец воспользовался этим. Придерживая меня за шею свободной рукой, он стал вытягивать жар, который вдохнул в мое тело Ириан. Откуда-то снизу, по ноге, поднялась к груди волна тепла, встретилась с холодком, оставленным прикосновением Скендера, и проиграла ему. Жар прошелся выше, к горлу, затрепетал там слабо и остыл на губах провидца.

Сидхе выдохнул, застонал, рука его зарылась в мои волосы, и он навалился на меня… а я двинуться не могла, завороженная новыми ощущениями. Неприятный холод сменился неторопливым, обволакивающим удовольствием, и я потянулась навстречу ему, прижалась к Скендеру. Горевидец с трудом отстранился от меня, буквально сполз на пол и там лег, обессиленный.

— Скен… дер, — прошептала я, — что это… было?

— Поцелуй смерти, — ответил сидхе.

Минуту-другую спустя я смогла дотянуться до своей одежды и зацепить сорочку. Увы, сил моих хватило только на то, чтобы накинуть ее на себя. Вздохнув — даже вздох у меня получился истомленным — я спросила:

— Я умру, да? Или уже мертва и стала призраком?

— Ты жива, — так же устало возразил Скендер. — Я взял у тебя всего несколько лет жизни. Чтобы убить, нужно целовать дольше… глубже.

— Ах ты, зараза! — с чувством выговорила я.

— Ты отдала мне их добровольно.

— Я не знала, что ты будешь отнимать у меня годы жизни!

— Прости… — покаянно произнес сидхе. — Я слишком долго не делал этого, опьянел, и в нужный момент не смог остановиться. Мне очень жаль.

— Сколько примерно лет ты у меня забрал?

— Года три-четыре. Может, пять.

— Ничего, — оптимистически сказала я, стараясь саму себя убедить. — В нашем роду женщины долго живут. Проживу вместо ста лет девяносто пять, это тоже неплохо.

— Сто лет это разве долго? — удивился Скендер.

— Вот если бы ты старел и болел, тебе бы и пятьдесят лет показались очень долгой жизнью.

Сидхе сделал усилие, чтобы подняться, но не смог. А вот мне удалось повернуть в его сторону голову.

— Скендер…

— Что?

— Почему поцелуй был таким приятным? Разве приятно умирать?

— Ты этого хотела, поэтому нам обоим это было в удовольствие.

Я покраснела и порадовалась, что он не может видеть моего лица.

— Но я же не хотела умирать или отдавать тебе годы жизни.

— Ты приняла мою силу, добровольно приняла, и отдалась ей. Так же, как приняла жар Ириана.

Я горестно вздохнула, коря себя за доверчивость и неподобающую воспитанной рини распущенность. Ах, что со мной стало! Купаюсь обнаженной с дюжиной прекрасных и тоже обнаженных юношей; дерзновенно возражаю королю неблагих; целуюсь с сидхе… Пусть все это происходит случайно, все равно я тоже виновата. Добропорядочные девушки не попадают в такие ситуации. Знал бы Дюк, как ведет себя его невеста!

— О, Богиня, как же теперь замуж-то выходить?

Скендер промолчал.

— …Я же не сделала ничего плохого, да? — стала я рассуждать вслух. — Все мои прегрешения перед женихом случайные, не запланированные. Если рассуждать логически, то совесть моя чиста. Да, в озере келпи я голышом купалась, но иначе бы воздействие волшебной воды было не таким сильным. О том, что келпи могут становиться юношами, я не знала!

— Пробел в образовании? — вставил сидхе.

— Именно, пробел! Даже у великих ученых есть пробелы в образовании! Что же касается твоего поцелуя… это не поцелуй, это… это магический ритуал изгнания чужеродной сути сидхе! То, что во время ритуала я была обнажена и кровати, это просто условности. Вот наши друиды в Вегрии, например, лет сто назад тоже все ритуалы сплошь с обнаженными людьми проводили, и ничего, честь никто не терял. Считалось, одежда мешает магическому воздействию. Так что мне себя корить не за что.

— Нет, есть за что, — возразил провидец.

Я так удивилась, что нашла силы приподняться на кровати.

— За что это, Скендер?

— Если бы ты уважала своего жениха и берегла свою честь, не пошла бы с Ирианом в кузню, сосредоточие его сил. Зная, что он тебя желает, ты позволила ему себя коснуться и приняла его жар.

— Ошибаешься, жениха своего я уважаю. Если хочешь знать, я поставила над Ирианом эксперимент: была милее, чем обычно, улыбалась, веселила его, чтобы понять, как влияет на меня его влечение. Он принял это за ответное влечение и обнял меня: вот так в меня проник его жар. Жениху своему я и в мыслях не изменяла.

— Эксперимент, значит… Ты жестока, Магари.

— Ха! Ириан обошелся со мной куда жестче: заманил в холмы, чтобы сделать дарой короля!

— Никакой эксперимент не стоит того, чтобы играть чужими чувствами, — отрезал провидец. — Ты заигралась.

— А он не заигрался? Почему ему можно играть со мной, а мне с ним нельзя? Знаешь, как он ко мне относился, Скендер? Его еще учить и учить!

— Значит, ты мстишь ему, — протянул сидхе. — Это слишком мелочно для великого ученого, коим ты себя называешь.

— Великим ученым я называю себя в шутку, и не делай вид, что не понимаешь этого, — обиженно проговорила я.

— Ты хотела знать мое мнение, — ответил он, — и ты его услышала.